Кодекс экстремала
Шрифт:
Я выпрямился и только прислонился к стволу, чтобы заглянуть за него, как сильный удар в лицо свалил меня с ног. Мне показалось, что за мгновение до этого перед моими глазами что-то ярко вспыхнуло. Ослепленный мощным фонарем, я тряс головой, не соображая, что случилось. Не успел я встать на корточки, как новый удар опять кинул меня на землю. Рот наполнился кровью, в голове гудело, словно в трансформаторе высокого напряжения. Прикрыв лицо руками, я попытался рассмотреть, кто это так старательно упражняется на мне, но новая
– Ну что, братишка, не нравится? – услышал я рядом с собой незнакомый голос.
– Я ничего не вижу, – сказал я.
– Это хорошо. Моя воля, так я бы твои зенки каблуком повыбивал.
– За что ж так жестоко?
– Вяжи его, чего ты с ним беседу завел? – сказал кто-то второй.
Я с трудом различил огни веранды. Затем чья-то тень закрыла их собой. Ударом ноги меня повалили лицом на землю, наступили на спину и туго связали руки.
Я удивился тому, что не удивлялся, когда меня били. Значит, заслужил.
Глава 33
Второй раз за сегодняшний вечер я поднимался по скрипучей лестнице на второй этаж с помощью двух крепких молодцев. Удобно и быстро. Они пыхтят, трудятся, а я словно парю над ступенями на крыльях. Правда, невыносимо болели связанные ноги и руки и голова методично задевала углы и двери.
Первый раз парни обращались со мной намного вежливее. Теперь, затащив меня в комнату, кинули на пол, еще пару раз двинули по спине и затылку, после чего вышли и заперли дверь.
Я сразу же стал извиваться, как червь на рыболовном крючке, проверяя, насколько добросовестно меня связали. После недолгих и безуспешных телодвижений я понял, что без посторонней помощи мне не удастся даже слегка ослабить ремни.
Голова все еще болела, а привкус крови во рту вызывал тошноту. И все-таки я благодарил бога за то, что легко отделался. «Так тебе и надо, – мысленно говорил я себе. – В следующий раз, если он, конечно, наступит, не будешь расслабляться и гулять по чужой территории как по своей даче».
С большим трудом мне удалось перевернуться на спину и, выгнув шею, посмотреть на окно. По-прежнему открыто. Если бы я мог развязать руки, то уж поборолся бы за свою жизнь и свободу.
Трудно сказать, сколько времени я пролежал на полу, глядя на потолок, по которому скользили тени листьев. Судя по динамике развития событий, надеяться мне можно только на Володю Кныша, который не захочет считать меня «коммунистом» и примчится сюда со всем отделением милиции. Главное, чтобы он успел.
Когда у меня начала мучительно ныть спина и я сделал несколько попыток встать на колени, в дверном замке заскрежетал ключ, дверь распахнулась, вспыхнул свет. На пороге выросли фигуры моих носильщиков. Мне, лежащему, они показались неправдоподобно высокими.
– Не замерз? – вежливо поинтересовался
– Нет, благодарю, – ответил я.
– Сейчас замерзнешь, – со скрытой угрозой пообещал второй.
Они рывком поставили меня на ноги и вытащили в коридор. Завертелась привычная карусель, но уже в обратном порядке: коридор, скрипучая лестница, холл. Носильщики свернули под лестницу и поставили меня напротив двери, обитой жестью.
Сюрпризы не закончились! Дверь перед самым моим носом распахнулась, и мне навстречу вышел Леша со связанными за спиной руками, невероятно окровавленным лицом и сизыми синяками под глазами. Идущий следом за ним Альгис толкнул несчастного анестезиолога в спину.
– Пшел, козел!
– Привет! – сказал я, силясь улыбнуться. – Давненько не виделись, да?
Леша поднял голову, глянул на меня мутными глазами, слегка разлепил губы, покрытые корочкой крови, но ничего не смог ответить. Альгис снова толкнул его в спину, а один из моих носильщиков сказал:
– Еще увидитесь. Вам по одной дорожке в одну ямку идти.
Меня втолкнули в комнату. Это была бетонная коробка без окон, без мебели, если не считать стола, за которым сидела Эльвира, и табуретки, на которую посадили меня. Очень похоже на тюремную камеру.
– Давай начистоту, братишка, – сказала Эльвира. – Это в твоих интересах. Сознаешься во всем – отпущу на волю. Нет, – она развела руками, – тогда не обижайся.
– Я сознаюсь, – с готовностью ответил я.
Носильщик, стоящий слева от меня, начал щелкать суставами пальцев. Этот звук меня здорово нервировал.
– Кто приказал тебе шпионить за мной? – спросила Эльвира тоном профессиональной энкавэдэшницы. Я только сейчас мысленно отметил, что кожаные брюки ей очень идут и гармонично дополняют имидж.
– Никто. Я сам, – сознался я.
Несильный удар кулаком по голове.
– На кого ты работаешь? – с большей долей угрозы спросила Эльвира.
– На Фемиду.
Второй удар, но уже более чувствительный.
– Послушай, сестричка, – сказал я. – Скажи этим динозаврам, чтобы они перестали бить меня по голове, – взмолился я, – иначе я не смогу вспомнить то, что тебя интересует.
– Да мы тебя не то что по голове будем бить, мы тебя на корм собакам пустим, – блеснул юмором другой носильщик.
– Кто тебе дал номер моего телефона? – продолжила допрос Эльвира.
Я на мгновение задумался. Если я расскажу все, то они убьют меня очень быстро, возможно, еще до рассвета. А если буду молчать или лгать, то забьют ногами здесь же, немедленно.
– Я выписал его из памяти определителя номера.
Легкая тень прошла по лицу Эльвиры.
– Я тебе не звонила, – быстро ответила она, и это было правдой, но банальной, граничащей с глупостью.
– Естественно, – усмехнулся я. – Ты звонила Лепетихе.