Кодекс дуэлянта. Книга 2
Шрифт:
Над пустыней вновь повисла ночная тишина.
— Справились? — не веря собственным глазам, произнесла ведьма, оглядывая округу. — Справились! Ребятушки, помогли бабке старой! Погонщиков одолели! Кому расскажи — не поверят!
Ведьма еще сама не могла до конца осознать случившееся. Она принялась ходить по полю, опасливо разглядывая тела. Потом вдруг выхватила у одного из погонщиков кривой нож и принялась обрубать всем их обезьяньи хвосты.
На вопросительный взгляд Лисенка пояснила:
— Сильное отпугивающее зелье из них сварить можно.
Я понял, что участи погонщиков теперь не позавидуешь — в переработку пойдет все.
Но ведьма вдруг остановилась, замерла.
— Чего это я? К черту хвосты! К черту скальп! Что же я мелочусь?
Мы все непонимающе глянули на старуху. Казалось, она окончательно рехнулась от своего счастья.
— Рога! — торжественно объявила она и принялась обламывать мертвецам их небольшие рожки с голов.
— А они от чего? — кисло спросил я. — От несварения желудка?
— Что ты? — махнула рукой ведьма. — Рога — самое дороге! Ты знаешь сколько один такой рожек стоит?
Она показала костяной отросток, не больше указательного пальца длинной. На вид обычный рог, ребристый, грязно-сероватый.
— Сколько?
— Уйму денег! За вот этот можно стадо коз купить.
— Так дорого стоит? — удивился я.
Сложно было представить, что за какую-то костяшку можно обменять такое количество животных.
— Что же в нем такого ценного?
— Его используют для изготовления различных лекарств, весьма мощных, от смертельных болезней. Но не только для этого. Особенно богатые люди и для увеселения используют порошок. Дурманит он страшно.
— Теперь понятно, — кивнул я.
Остаток ночи уснуть уже не получилось. Мы ждали утра, слушая, как ведьма снаружи воюет с Гончими, отгоняя их от тел, попутно потроша и сортируя органы по разным горшкам и ведрам. Когда рассвет едва забрезжил, мы засобирались в путь.
Ведьма горячо поблагодарила нас, дала в дорогу запас воды и еды.
— И еще это возьмите, — сказала она, протягивая черный аконит.
— Это же вам подарили.
— Верно, твой отец подарил. Возьми обратно себе. В знак благодарности. От всего сердца.
— Спасибо!
— Это мне вам спасибо говорить нужно — так помогли, — старуха утерла навернувшуюся на глазу слезу. — Да это не все еще подарки. Я тебе амулет сделала.
Старуха достала из кармана веревочку, на которой виднелся клык.
— Это же…
— Верно, клык вожака той стаи, — кивнула ведьма. — Ты его убил — теперь его сила будет с тобой, так у нас говорят. Возьми, носи на шее. Он от сглаза, я заговорила его.
Я с сомнением отнесся к способностям амулета отводить неудачи, но все же уважил старуху, надел на шею. К тому же смотрелся неплохо.
Распрощавшись, мы двинули в путь. Ведьма нарисовала нам карту на лоскуте кожи погонщика, по которой мы и ориентировались.
Мы
Пологий холм на самой вершине становился крутым и чтобы его преодолеть, пришлось изрядно попотеть. Но усилия были не напрасны. Поднявшись на холм, мы увидели внизу долину. Ее разделяла река, с одной стороны которой стоял захудалый городишко, точно такой же, как и описывала ведьма — пара улиц, церковь, да городская ратуши.
Спустившись, мы добрались дороги и вошли в город.
Улочки были пустынными, по ним гулял ветер, словно он был единственным тут жителем. Может быть, ведьма все напутала? Нет, она хоть и старая, но умом обладает гибким и все прекрасно понимаем. Нужно найти старика Варуна — единственную ниточку, которая сможет связать нас с выходом из этого мира. Надеюсь, это получится сделать достаточно быстро. Недолгое пребывание уже начинало действовать на нервы.
— Где все? — тихо спросила Лисенок.
Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос.
Мы прошли один дом, второй, третий. Остановились у деревянного строения, похожего на амбар. Кривая табличка, висевшая над входом, сообщала, что это питейный салун господина Крока. Внутри слышались голоса.
Вариант был только один и мы зашли внутрь.
Салун представлял собой большое помещение, заставленное столами стульями. Мебель была не первой и даже не второй свежести, из разных наборов, не раз чиненная. В дальнем углу стояло пианино, на котором гвоздем на самом видном месте было выцарапанное бранное слово, означающее мужской детородный орган.
Немногие посетители все разом повернулись к нам. Разговоры затихли. Почувствовал на себе внимательные взгляды, которые, впрочем, быстро переместились на Лисенка.
Мы подошли к бармену, старику с подпаленными усами.
— Здесь нет постоялого двора, — произнес старик, любопытно оглядывая нас.
— Нам он не нужен, — ответил я, изучая присутствующих.
В основном это были старики. Молодежь — три парня, — сидели в дальнем углу, повернувшись к нам спинами. У одного из них, крупного плечистого бугая, я приметил кобуру с пистолетом.
— Еды тут тоже нет, — продолжил бармен.
— Не голодны, — ответил я.
Бармен растерялся. Произнес:
— У нас только самогон есть.
— Сгодиться, — кивнул я.
Старик пожал плечами, достал два стакана, которые явно давно не мыли, дунул в них, изгоняя пыль, плеснул мутной едко пахнущей жидкости.
— А не плохая у тебя подружка! — раздался хриплый голос за спиной.
Громоздкие шаги подсказали, что незнакомец направляется к нам.
Его отражение я увидел в стакане. Мгновенно рассчитав траекторию, я выхватил пистолет и выстрелил. Пуля ударила в массивную чугунную сковородку, висящую над барменом, дзынькнула, отрикошетила в идущего. Ударила точно в пряжку ремня, разбив ее и заставляя штаны опасть вниз.