Кодекс чести
Шрифт:
Но Ваняшин, похоже, такое замечание пропустил мимо ушей. Достал трубку сотового и стал звонить Туманову:
– Николаич, хочешь немного радости? – не убирая с лица улыбки, проговорил Ваняшин и услышал в ответ безрадостный голос майора.
– Ну, если только немного, – сказал Федор, прикидывая, что у его верных помощничков, что-то пошло не совсем так, иначе бы лейтенант Ваняшин не стал ему названивать по сотовому.
– Мы с Греком в квартире старика, ну этого соседа Софьи Бруно…
– Ну и что же в этом радостного для меня? – спросил Федор мрачным голосом.
– А как вы думаете, товарищ майор? – не думая о том,
– У вас там труп? – не желая поддаваться на юмор Ваняшина, строго спросил Федор. И Ваняшин, кажется, понял, что не стоит перегибать палку.
– Так точно, – ответил лейтенант. – Труп.
– Старик? – спросил Федор не из любопытства, а скорее из профессионального долга. Да и что тут поделаешь, если профессия его такая, искать тех, кто эти трупы оставляет.
– В том-то и дело, что не старик. Молодой мужчина, – ответил Ваняшин, заглядывая в ванну, где лежал труп парня и уже успел завонять. – На вид ему не более двадцати шести. Судя по двум ранам, скончался несчастный, именно, от них. А точнее могут сказать эксперты. Так что, Николаич, собирай группу и давай сюда. Только не забудь прихватить респираторы.
– Это еще зачем? – не понял Туманов.
– Если не желаете очиститься от содержимого в желудке. Вон Грек, только глянул и сразу на кухню убег к раковине. Дело в том, товарищ майор, что труп не свежачок и уже стал здорово пованивать.
– Понял тебя, – ответил Туманов. – Сейчас выезжаем. А вы пока там осмотрите квартиру, – вздохнув, сказал Федор и тут же отключил свой телефон.
По сути, осматривать тут было нечего. Обстановка однокомнатной квартиры старого холостяка, включала в себя самое необходимое для скудного существования. Ни о каком домашнем уюте тут не могло быть и речи. Узлы тряпья, которые хозяин квартиры привозил со свалок, валялись в углу на полу. Заглядывать в них операм не слишком хотелось, вдруг подцепишь какую-нибудь заразу. Но пришлось. Спасибо эксперт Семин, выручил Грека с Ваняшиным, вручив обоим по паре резиновых перчаток. Сам же он вместе с Тумановым сосредоточил внимание на осмотре трупа.
Здоровенный столовый ножик, которым, похоже, было совершено убийство, валялся тут же в ванной, рядом с трупом. Семин аккуратненько подцепил его пинцетом и бережно упаковал в целлофановый пакет, чтобы произвести экспертизу. Все лезвие ножа и даже его ручка, были заляпаны кровью.
Осмотрев сначала раны спереди трупа, Семин потом перевернул его на бок и занялся осмотром спины. Раны, нанесенные ножом, оказались сквозными, и досыта наглядевшись на них, главный эксперт заключил:
– После таких двух ударов, у него не было шансов выжить. К тому же один удар был нанесен в область сердца. И если оно, – кивнул Семин на труп парня с оскаленным лицом, – расположено как у всех нормальных людей и не смещено в сторону, смерть наступила практически сразу. И знаешь, о чем я сейчас подумал, – внимательно посмотрел Семин на Туманова, который стоял и держал у носа комочек ваты пропитанной нашатырным
– О чем? – приглушенным голосом спросил Федор.
– Я подумал о том, что человек, нанесший эти два удара, – указал Семин на труп, который опять положил на спину, – имеет определенный опыт владения ножом. Убежден, рука у него не дрожала, когда он держал в ней нож. И нож своей жертве он втыкал не кабы куда попасть, а в жизненно важные места.
Федор стоял, внимательно слушая все то, о чем говорил ему криминалист Семин. Даже оба помощника его, раскрыли рты, заслушавшись своего начальника.
– Какого роста был старик? – вдруг ни с того, ни с сего спросил Семин, смерив взглядом высокого по росту майора Туманова с головы до ног.
– Зачем тебе это? – в свою очередь спросил Федор, тут же натолкнувшись на жесткий бескомпромиссный взгляд Семина.
– Ты не ответил, майор, – сделал криминалист справедливое замечание оперу Туманову. Тот кивнул, соглашаясь с этим замечанием. Сказал:
– Я не ответил, потому что сам еще не знаю. Я ведь никогда не видел этого старика. Сейчас спросим у Грека. Он наверняка уже переговорил с соседями, пока мы ехали сюда. Грек? – позвал Туманов.
Капитан вышел из комнаты в коридор, но ближе, чем на пару метров, к ванне подходить не стал. Поморщился от того запаха, который исходил из открытой двери ванны.
– Слушай, Сан Саныч, ты опрашивал соседей о старике? – спросил Федор.
На измученном от невыносимой вони лице капитана Грекова появилось что-то наподобие улыбки. Он страдальчески взглянул на Федора.
– Конечно опрашивал. Фамилия его – Курепин Евгений Олегович…
– Погодите, Греков, – взмахом руки, Семин как бы подчеркнул, что тому не стоит продолжать. Не то от него требуется.
Грек уставился на Семина своими черными, прожигающими глазами.
– Вы не узнали, какого роста был этот самый Курепин? – спросил Семин.
Капитан почесал лоб, забросив черный с проседью вихор с него на макушку, потом призадумавшись, сказал:
– Да вот с меня и был. Измерять его никто из соседей не измерял, но когда я записывал его приметы, говорили, что ростом он был с меня.
Заметив, что Семин глядит на него с прищуром, словно на глазок определяет его рост, Грек стал вытягиваться, чтобы казаться повыше. Но заключение криминалиста Семина было равнозначно приговору.
– Примерно, метр, шестьдесят пять, – высказал эксперт свое заключение, которое уж очень не понравилось Греку, и он пробурчал себе под нос:
– Что уж я такой маленький что ли?
– Метр, с кепкой, – хохотнул из комнаты Ваняшин. Приглашенные в качестве понятых, двое жителей подъезда: пожилая пара, подвернувшаяся под руку Греку и приведенные им сюда, сдержанно улыбнулись.
Услыхав такое от друга Лехи, Грек воспринял это как личное оскорбление и послал Ваняшину ненавистный взгляд. Хорошо ему. Пацан, пацаном, а вон какого родители выкормили. И на лицо он уж не такой красавец, лично Сан Саныч Грек не хуже. Но единственное его превосходство перед Греком в росте. Потому и девки за ним увиваются. Ростом берет их Леха Ваняшин. А черноглазого Сан Саныча бог обидел ростом. Вот и не везет ему с бабами.