Кодекс «Альтмана»
Шрифт:
Он вложил в шишковатую ладонь «беретту» Смита. Тейер принял ее недрогнувшей рукой. Потом Киавелли открыл свою дверцу, которая выходила в противоположную от дороги сторону, и жестом велел Тейеру сохранять тишину. Они проскользнули сквозь маскировку ветвей и спрятались за нею. Луна висела в небе прямо над их головами. Они чуть приподнялись, разглядывая серебристую ленту дороги, и вскоре увидели китайских военных, приближавшихся быстрым маршем. В колонне, которую возглавлял пехотный капитан, было десять солдат китайской Народно-освободительной
— Какова численность китайского пехотного отделения? — шепотом спросил Киавелли.
— Не знаю.
Размышлять об этом не было времени. Киавелли тщательно нацелил автомат и выстрелил одиночным.
Первый солдат в колонне вскрикнул и упал на землю, извиваясь и держась за ногу.
В тот же миг Тейер поднял «беретту» обеими руками и выпустил пулю. Она взметнула фонтан земли в двадцати шагах перед колонной. Уцелевшие солдаты прыгнули в кусты и втащили туда же своего пострадавшего товарища. Секунды спустя они открыли шквал огня в сторону лимузина, впрочем, пули проносились мимо.
— Они еще не сообразили, где мы находимся, — прошептал Киавелли. — Они палят вслепую.
Послышалась команда по-китайски, и стрельба утихла.
Киавелли и Тейер затаились в ожидании. Рано или поздно солдаты будут вынуждены приблизиться к ним, но чем дольше они оставались в укрытии, тем лучше. Лицо Тейера раскраснелось. У Киавелли возникло обостренное ощущение реальности, которое неизменно появляется перед боем. Его кожа покрылась легкой испариной.
Пехотный капитан выкрикнул еще один приказ, и Тейер передернул плечами. Девять солдат разом поднялись из кустов, обступавших дорогу с обеих сторон, и ринулись вперед, ища противника глазами, которые казались белыми в лунном свете, и стреляя на бегу.
Тейер высунулся из-за багажника автомобиля и выпустил три пули одну за другой. На сей раз он стрелял точнее, и из-за кустов донесся болезненный вопль.
— Надеюсь, нам и впрямь удастся вынудить их отступить, — торжествующе произнес он, должно быть, вспоминая о тех мучениях, которые выпали на его долю за пятьдесят лет плена вдали от родины.
Солдаты панически метнулись в укрытие, предоставив раненному Тейером товарищу самому сползти с дороги.
Нападавшие были плохо подготовлены, у них явно не было боевого опыта. Киавелли сомневался, что кому-нибудь удалось бы быстро поднять их в атаку даже самыми категорическими приказами.
Киавелли и Тейер продолжали прижиматься к земле, выжидая и отсчитывая минуты. Медленно тянулось время. Прошло двадцать минут, но нападение не возобновлялось. Заминка была им на руку, поскольку она оттягивала появление солдат у Спящего Будды. Потом Киавелли заметил серебристый блеск. Лунный свет отразился от чего-то, возможно, от циферблата наручных часов. У него возникло неуютное ощущение, потом он уловил звук и движение. Внезапно кусты, находившиеся менее чем в десяти шагах, поползли им навстречу.
— Огонь! — лихорадочно
Опирая автомат о крышу лимузина, он выпустил длинную очередь, а рядом с ним загремела «беретта». Однако угол обстрела был неудачный, и, чтобы хорошо видеть цель, Киавелли и Тейеру приходилось подниматься на цыпочки.
В лимузин угодили две пули. Киавелли почувствовал запах раскаленного металла. Судя по звуку, стреляли сзади. Послышались голоса, кричавшие по-китайски.
Лицо Тейера мертвенно побледнело.
— Нам приказывают не шевелиться, бросить оружие и сдаться, иначе нас убьют. Однако мы могли бы...
— Ни в коем случае. Даже не думайте об этом. — Киавелли пообешал уберечь отца президента и предпочел бы, чтобы тот вернулся в колонию, но не погиб. Пока они оба оставались в живых, у Киавелли сохранялась возможность защищать Тейера. — Мы задержали их по меньшей мере на полчаса. Порой тридцать минут могут многое изменить.
Он перебросил автомат через крышу лимузина, поднял руки и заложил их за голову.
Дэвид Тейер, содрогаясь, уронил «беретту» и сцепил пальцы на макушке. Несколько часов свободы подошли к концу.
— Увы, — прошептал он.
Из-за кустов появились восемь солдат, поддерживая своих раненых товарищей. Они подняли с земли оружие Киавелли и Тейера, ухмыляясь при виде еще двух бойцов, которые подобрались к ним сзади. По всей видимости, в составе пехотного отделения китайской Народно-освободительной армии было двенадцать человек.
Вперед вышел их командир — капитан с пистолетом в руке — и сердито заговорил по-китайски.
— Он спрашивает, кто мы такие, — перевел Тейер. — Он сообразил, что мы американцы, и... О, господи! — Старик посмотрел на Киавелли. — Он спрашивает, не состоим ли мы в разведывательной группе полковника Смита!
Уцелевшие громилы и солдаты Фэн Дуня укрылись в гроте Будды и открыли слабую разрозненную стрельбу. — Прекратите огонь, — велел Джон Асгару.
— Вы уверены, дружище? Некоторые еще живы и огрызаются. Может быть, поднимемся и перестреляем их? По крайней мере убедимся, что этот мерзавец Фэн Дунь мертв. Я уверен, что попал в него.
— Нет. Фэн отправился осматривать склоны в поисках укрытия Ли Коню, откуда она могла наблюдать за происходящим в гроте.
— Вы полагаете...
— Ли и Ю где-то там, наверху, с декларацией. Идемте отыщем их.
Асгар отдал приказ, велев уйгурам ползти на четвереньках сквозь кусты в обход оставшихся в живых людей Фэна.
— До рассвета меньше часа. Звуки стрельбы разнеслись далеко в округе.
— Понимаю. — Джон торопливо поднялся по труднопроходимому склону и оглядел цепь уйгуров, приступивших к поискам. Он знал, что шансы невелики, вдобавок у них было мало времени. Они могли не успеть найти Ю и Ли, забрать у них декларацию и переправить ее в Вашингтон.