Код Шекспира
Шрифт:
Джейк все больше убеждался в том, что Льюис шел по следу чего-то очень важного и вовсе не был отступником, как назвала его Мелисса. Но если так, тогда его исчезновение приобретает новый, пугающий смысл. Слишком многие влиятельные люди заинтересованы в том, чтобы поддерживать статус-кво. И опять же, какое отношение ко всему происходящему имеет Бальсавар?
Он решил, что пришло время кое-что проверить. А также нанести новый визит Роберту Грину.
Глава 16
Но я боюсь, что нрав твой…
Четверг, 10.00 утра
На следующее утро Джейк решил поговорить с Блоджеттом и отправился в книжный магазин, расстроившись из-за того, что Мелисса не продемонстрировала ни малейшего желания ему помочь. Напротив, она упрямо твердила, что затея Льюиса совершенно бессмысленна.
— Прежде всего, — недоумевала она чуть раньше, когда они пили кофе и ели совершенно безвкусный рис, который она ему навязала, — почему тебя так волнует книга, которую якобы написал Десмонд Льюис? Хорошо, замечательно, он твой друг, и что с того? Ты собираешься опубликовать ее за него? Или вовсе переписать? Начнем с того, что я не понимаю, какой у тебя в этом интерес?
Не привыкший защищаться, Джейк оттолкнул кашу в сторону.
— Послушай, мой собственный издатель первым тебе скажет: «Кому какое дело до пропавшего в Лондоне яйцеголового профессора и его дурацкой книги». Я все понимаю. На самом деле именно по этой причине я борюсь с собой и ничего не пишу о случившемся. Эти апартаменты — извини, квартира — стоят недешево, счет оплачивает «Сан-Франциско трибьюн», и мне в самое ближайшее время нужно будет им показать что-нибудь стоящее, чтобы оправдать свое пребывание здесь.
— Так в чем же дело? Уверена, есть какое-нибудь скандальное объяснение исчезновению твоего Льюиса. Может, у него интрижка с секретаршей и…
— Ты не видела его секретаршу.
— Ладно, предположим. Значит, он собирался сообщить всему миру о своем открытии относительно Шекспира, как утверждает этот тип Сунир, и во что ты, судя по всему, веришь. Я снова тебя спрашиваю — что дальше? Да, кое-кто из профессоров придет в возбуждение, но уже к концу дня мир вернется к своей прежней жизни, террористы, или кто там еще, будут творить свои дела, мы продолжим волноваться по поводу глобального потепления и…
Ее перебил телефонный звонок.
— Я возьму, — сказал Джейк и снял трубку. — Алло?
Связь прервалась.
— Кто это был?
— Ошиблись номером.
Джейк подошел к окну, выглянул наружу, сам не зная, что ожидает увидеть, и снова повернулся к дочери.
— Ну, детка, с тобой или без тебя я отправляюсь на поиски причин, по которым Льюиса похитили, его кабинет в университете и квартиру разгромили, а книга исчезла. Не вызывает сомнений, что кому-то есть что терять. Возможно, настолько, чтобы…
Телефон снова зазвонил, и Мелисса напряглась. Джейк махнул рукой, выслушал еще два сигнала и взял трубку.
— Да, слушаю вас! — рявкнул он.
И снова в трубке раздались короткие гудки.
— Ты можешь посмотреть по определителю, кто звонил? — взволнованно спросила Мелисса.
Джейк проверил телефон.
— У нас его нет.
— Отлично.
Через
— Номер засекречен, — прошептала она.
— Детка, может, тебе не стоит…
— Алло? — ответила она, послушала немного, взглянула на отца и помрачнела.
— Что? — спросил он.
— Какой-то идиот, — покачав головой, произнесла Мелисса и захлопнула телефон.
— Подумать только: кто-то умудрился трижды неправильно набрать номер и из всех номеров в мире все три раза дозвониться именно к нам. Просто поразительно.
— Папа, — сказала Мелисса, отворачиваясь, — есть вещи, которых ты не понимаешь.
— Неужели? — Он уселся за кухонный стол и скрестил руки на груди. — А ты попытайся мне объяснить.
— Я не могу. Не сейчас.
На этом их разговор закончился, по крайней мере, тем утром. Мелисса почти сразу же надела пальто и ушла, отказавшись сказать куда.
— Ты не забыл, что я работаю над диссертацией? Именно по этой причине я прилетела в Лондон.
Когда Джейк, погрузившись в размышления о своих домашних проблемах и пытаясь разгадать загадку Десмонда Льюиса, вышел из дома, чтобы в очередной раз отправиться на Чаринг-Кросс-роуд, наблюдатель уже поджидал его и снова зашагал следом, отставая на полквартала. Джейк раздумывал, не стоит ли повернуться и спросить, что ему нужно, но решил не делать этого. Во-первых, он просто убежит. А во-вторых, заявит, что понятия не имеет, кто он, Джейк, такой. О третьей возможности ему думать не хотелось. Поэтому он продолжал идти дальше.
В «Крупице ума, сторицей оплаченной раскаянием» Роберта Грина был один отрывок, на который он хотел взглянуть еще раз. Прежде чем отправиться к Блоджетту, он нашел его в Интернете и распечатал.
Он начинался так: «Вы трое будете глупцами, если мои несчастья не послужат для вас уроком; потому что ни одного из вас, в отличие от меня, не пыталось засосать это провинциальное болото; я веду речь об этих марионетках, которые говорят из наших уст, об этих гаерах, которые кривляются, обрядившись в наши цвета. И не странно ли, что я, кому они были обязаны всем, в один прекрасный день оказался брошенным ими? И не странно ли, что вы, кому они станут обязаны всем, когда вы будете на моем месте, в один прекрасный день окажетесь брошенными ими?»
Дальше Грин говорит о Вороне-Выскочке: «И как истинный Джон Фактотум он мнит себя единственным Потрясателем Сцены [23] в стране. О, я умоляю вас использовать ваши блестящие умы в более выгодных целях, пусть эти Обезьяны копируют ваши прошлые произведения, но никогда больше не знакомьте их с новыми восхитительными творениями. Я знаю, что лучший муж из вас никогда не станет использовать других… однако вы можете найти для себя более достойных господ; печально, что, наделенные такими блестящими умами, вы вынуждены служить этим убогим конюхам».
23
Потрясатель Сцены — прозвище У. Шекспира, по созвучию Shake-scene и Shake-speare.