Код Рублева

Грановская Евгения

– Дуже дякую, пани. Правда, мне б чего погорячей…

– А я и самогонку принесла. Вот, Серко, возьми. – Она протянула казаку пузатую бутылку.

– Ось дякую, пани. Ись прийди Страшный суд, Богу за вас молыти буду.

– Ладно, я пойду. А ты, Серко, карауль.

– Добре, пани!

Женщина повернулась и вновь двинулась по направлению к хате. Казак проводил ее благодарным взглядом, потом вздохнул, вынул зубами пробку из бутылки и, собравшись с духом, отхлебнул пару глотков.

– Добре… – повторил он и ткнулся носом

в рукав.

Вскоре в ночи раздался его негромкий, сиплый храп.

И снова по белой стене хаты скользнула тень. Тонкие пальцы вынули из черного мундира часового ключ. Тихо брякнул тяжелый замок, дверь сарая приоткрылась.

– Эй! – тихо окликнула женщина. – Эй, вы!

– Что такое? – раздался из черноты сарая заспанный голос.

– Ради бога, тише. Выходите. Дверь открыта.

Послышался легкий шум. В дверном проеме показалась большая, взлохмаченная голова Пирогова. Он удивленно посмотрел на женщину, затем перевел взгляд на спящего казака и спросил:

– Что с ним?

– Он спит, – ответила женщина. – Я дала ему снотворного. Выходите.

Пленники вышли на улицу. Неуверенно огляделись.

– Забор слева, – сказала женщина. – За ним поле, а дальше лес. В лес они за вами не пойдут.

Артист шагнул к спящему казаку, быстро склонился и вынул у него из-за пояса револьвер.

– Могу я узнать, как зовут нашу спасительницу? – спросил Пирогов.

Немного поколебавшись, женщина тихо ответила:

– Галина Андреевна.

– Галина, – блаженным голосом повторил Пирогов. – Сударыня, если когда-нибудь судьба снова сведет нас с вами, клянусь честью, я…

Артист тронул его за плечо:

– Кончайте трепаться. Надо идти.

– Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах, – прочувствованно сказал женщине Пирогов. – Позвольте хотя бы поцеловать вашу ручку. На прощание.

Пирогов по-медвежьи неуклюже склонился над женщиной, сгреб ее ладонь в свою пятерню и прижал к губам. Спящий казак заворочался во сне, и женщина пугливо отдернула руку.

– Идите, – сказала она. – До рассвета вас не хватятся. И умоляю вас, не попадайтесь больше Нестору. Второй раз он вас не упустит, уж будьте уверены. Да, и вот еще – возьмите.

Женщина ткнула в руки Пирогову узелок.

– Здесь немного еды. Картошка, сало, хлеб – все, что смогла собрать.

– О, мадам, если б вы знали, как я…

– Пора! – нетерпеливо прервал его излияния артист.

Казак снова тревожно застонал во сне.

– Идите с богом! – Женщина коротко перекрестила беглецов, повернулась и быстро зашагала к хате. Пирогов проводил ее печальным взглядом. Потом вздохнул и заспешил за товарищами. Несколько секунд спустя три тени перелезли через плетень и растворились во тьме.

* * *

Полуденное солнце светило и грело еще вполне по-летнему. В пожухлой траве стрекотали кузнечики.

Алеша Берсенев открыл глаза, зевнул и приподнялся на локте.

Несколько секунд он растерянно смотрел по сторонам, явно не понимая, где он и как сюда попал. Затем взгляд его прояснился, и он улыбнулся. Небо над оврагом было голубым и свежим, словно его только что вымыли. Алеша сел, протер глаза кулаками, посмотрел на артиста, грудь которого равномерно вздымалась, а лицо было прикрыто шляпой. Затем перевел взгляд на широкую спину Пирогова. Тот сидел на примятой траве и, задрав голову, смотрел на голубое небо.

– Пирогов! – окликнул его Алеша. – Вы что же это, совсем не спали?

Широкая спина слегка шевельнулась. Потом раздался вздох и печальный голос произнес:

– Какая женщина…

– Вы это о нашей спасительнице? – уточнил Алеша.

– О ней. Встретил бы такую в былое время – повел бы к венцу не раздумывая.

– А если бы она с вами не пошла?

Пирогов слегка повернул голову, покосился на Алешу и недоуменно спросил:

– Как это?

Алеша махнул рукой. Затем протянул руку к платку и развязал узелок.

– Держите. – Он бросил вареную картофелину Пирогову.

– Благодарю.

Как только запахло копченым салом, артист вдруг слегка пошевелился и втянул ноздрями воздух. Потом поднял руку и приподнял шляпу.

– А вот и наш молчаливый итальянец проснулся, – с усмешкой приветствовал его пробуждение Пирогов. – Присоединяйтесь к нам, господин Браккато. Говядину по-флорентийски вам предложить не могу, но украинское сало ничем не хуже. Особенно если учитывать обстановку.

Артист сел, потянулся, затем взял из узелка картофелину и принялся неторопливо ее очищать.

Некоторое время они ели молча.

– Вы куда собираетесь идти, господин Берсенев? – поинтересовался Пирогов, жуя горбушку черного хлеба.

– В Москву.

– В Москву-у? Должен вам сказать, Алеша, что это весьма опасная затея.

– Да, я знаю. Но идальго вызвался меня сопровождать. – Алеша вытер рот рукавом. – А вы? Куда пойдете вы?

– Понятия не имею, – пожал медвежьими плечами Пирогов. – Домой мне возвращаться нельзя – это точно.

– Что же вы намерены делать?

– А черт его знает. Может, с вами пойду. Если повезет и махновцы не перехватят, запишусь в армию генерала Деникина.

– Зачем?

– Я потомственный дворянин, – гордо произнес Пирогов. – А долг каждого дворянина – помочь генералу избавить Россию от красной плесени.

Алеша смерил здоровяка насмешливым взглядом.

– А вы когда-нибудь служили?

– В армии-то? – Пирогов покачал головой. – Нет. Мечтал в детстве попасть в кадетский корпус, да мамаша, царствие ей небесное, не пустила. А вы зачем в Москву?

– Так. Нужно по одному делу.

Пирогов внимательно посмотрел на Алешу и собрался было уточнить насчет этого загадочного «дела», но наверху оврага послышался какой-то шум, и несколько комочков сухой земли упали на узелок.