Код Розы

Куинн Кейт

– Женат, какая жалость. У вас бы родились самые высокие в мире дети. – Разговоры о браке навели Озлу на мысли о вечной старой деве в доме Финчей. После ночных леденящих кровь размышлений о предстоящем вторжении ей еще сильнее захотелось взяться за какую-нибудь задачу. – Надо как-то помочь Бетт. Кошмарная миссис Финч совершенно ее застращала.

– Невозможно помочь человеку, который отказывается сам себе помогать. С того вечера на литературном кружке она на нас глаз не смеет поднять.

Озла была вполне уверена, что после того вечера – прошло уже две недели – видела синяки

на предплечье Бетт, с внутренней стороны. Такие отметины получаются, когда сильные пальцы щиплют нежную кожу на сгибе локтя, будто птица клюет спелую сливу. Как внести в унылую жизнь Бетт немного радости и развлечений, не прогневив ее мать, – вот задача, которой стоило заняться.

Озла и Маб уже вошли в поселок Блетчли и свернули за угол – они шагали посередине дороги, чтобы избежать грязи в выбоинах по краям, – когда за спиной у них вспыхнули автомобильные фары. Взвизгнув, Озла прыгнула в придорожные кусты, а Маб, оступившись, очутилась в глубокой луже. Автомобиль со скрежетом затормозил. Из кабины выскочил водитель.

– С вами все в порядке? – Крепко сбитый, с непокрытой головой мужчина. При свете фар он легко извлек Озлу из куста. – Я вас заметил лишь на повороте.

– Отчасти мы и сами виноваты, – признала Озла, переводя дыхание. – Маб?..

Ее подруга с трудом встала на ноги. Озла сочувственно поморщилась. В направленном вниз свете прикрытых шторками фар [32] можно было разглядеть, что накрахмаленное ситцевое платье Маб заляпано грязью от ворота до края подола. Девушка наклонилась, сняла левую туфлю и изучила сломанный каблук. Даже в темноте Озла увидела, как омрачилось ее лицо. Как бы ни уставала на работе Маб, она каждый вечер начищала перед сном свои дешевые туфли, добиваясь зеркального блеска, будто они куплены на Бонд-стрит [33] .

32

В целях противовоздушного затемнения в военные годы предписывалось прикрывать все фары и ручные фонарики своеобразными «жалюзи», которые пропускали лишь узкие полоски света, направленные вниз. В результате сильно выросло число дорожных происшествий.

33

Бонд-стрит – улица в центре Лондона, известная роскошными магазинами одежды, обуви и ювелирных украшений.

– Я уверена, что каблук можно починить… – начала Озла, но лицо Маб уже разгладилось. Она размахнулась и метнула испорченную туфлю прямо в грудь едва не сбившего их мужчины.

– Только последний идиот входит в поворот на такой скорости! – заорала она. – Ослеп ты, что ли, ненормальный придурок?

– Судя по всему, да, – согласился мужчина, на лету поймав туфлю. На полголовы ниже Маб, на лоб падает рыжеватая челка. Он заслонил глаза ладонью от света и посмотрел на нее: – Приношу свои извинения.

– Надо все-таки признать, что мы шли прямо посередине дороги, – справедливости ради заметила Озла, но Маб, стоя одной ногой в грязной жиже,

продолжала на чем свет стоит поносить незнакомца. Он не возражал и слушал скорее восхищенно, чем возмущенно.

– Да еще и покрышку себе пробили, – закончила Маб, окинув автомобиль испепеляющим взглядом. – Теперь вам придется лезть в болото и менять колесо.

– Если бы умел, непременно полез бы, – ответил незнакомец. – Оставлю машину здесь и пойду на станцию. Вы не в курсе, поезда еще ходят в этом часу?

Маб скрестила руки на груди. Ее щеки все еще горели от возмущения.

– Проще поменять, если у вас найдутся инструменты.

– Не имею ни малейшего понятия, как это делается.

Сдернув уцелевшую туфлю, Маб решительно сунула ее незнакомцу, в одних чулках прошлепала по грязи к багажнику и подняла крышку.

– Обещайте как следует починить мои туфли, и я сменю ваше треклятое колесо.

– Договорились. – Он с улыбкой наблюдал, как Маб деловито достает из багажника инструменты.

– А откуда ты знаешь, как меняют колеса? – удивилась Озла. – Вот я в этом ни бум-бум.

– У меня брат работает в авторемонте. – Маб подоткнула подол, чтобы не запачкать его еще больше, и взглядом заверила незнакомца, что его ожидает медленная мучительная смерть, если он посмеет пялиться на ее ноги. – Фонарик у вас найдется? Посветите, не то я не увижу, что делаю.

Все еще улыбаясь, он поставил испорченные туфли на капот и включил фонарик.

– Вы обе служите в БП? – поинтересовался он.

Озла вместо ответа лишь вежливо улыбнулась – неподходящая тема для разговора с незнакомцем посреди дороги.

– А вы, мистер?.. – начала она.

– Грей. Нет, я работаю в одном из лондонских отделов.

«В разведке, – подумала Озла, одобряя эту неопределенность. – Или в министерстве иностранных дел».

– Начальство послало меня с кое-какой информацией к капитану Деннистону, – продолжил их собеседник. – Тот припозднился с ответом, вот и приходится ехать за полночь.

Озла протянула ему руку, и он ее пожал поверх выбивавшихся из фонарика лучей света.

– Озла Кендалл, – представилась она. – А та, что проклинает ваше колесо, – Маб Чурт.

– Кто-то должен помочь мне с домкратом, – послышался откуда-то снизу раздраженный голос Маб. – Не ты, Оз. Хватит того, что я испортила чулки, сохрани хоть ты свои.

Озла наблюдала, как помогал мистер Грей. Подсобив с домкратом, он перетащил к Маб запасное колесо, потом передал ей еще несколько инструментов, пока Маб не рявкнула:

– Теперь вы путаетесь под ногами! Просто стойте и держите фонарик.

– Жаль, что вы работаете в Лондоне, а не в БП, мистер Грей, – посетовала Озла, когда он выпрямился. Трудно было разобрать в темноте, но выглядел он вроде бы лет на тридцать шесть – тридцать семь, лицо спокойное, широкое, с глубокими носогубными складками. – В нашем литературном кружке не хватает мужчин.

– Литературный кружок? – У него был мягкий мидлендский выговор. Он говорил с Озлой, но не отрывал глаз от Маб, которая со знанием дела обращалась с запасным колесом. – А я думал, девушки из БП интересуются исключительно математикой и кроссвордами.