Код Маннергейма
Шрифт:
Наблюдатель достает из рюкзака плоский прямоугольный чехол, напоминающий портфель-дипломат. Внутри в специальных углублениях уютно устроилась разобранная винтовка ВСС, [3] или, проще, «Винторез». Неторопливо, будто лаская ладонями, человек в камуфляже соединяет идеально рассчитанные части оружия — винтовка из черной матовой стали, кажется, излучает сконцентрированную безжалостность смерти. Удобно устроив ствол в широкой развилке ветвей, наблюдатель сквозь сетку коллиматорного прицела оглядывает усадьбу. Расстояние до окон дома чуть больше четырехсот метров — как раз прицельная
3
ВСС — винтовка специальная снайперская.
С легким щелчком пристегнув обойму, он досылает в патронник вытянутый металлический цилиндр гильзы, увенчанный заостренным конусом пули со стальным сердечником внутри. Не отрываясь от прицела, задерживает дыхание и, выбрав свободный ход спускового крючка, имитирует выстрел. Мысленно чертит траекторию стремительного полета бешено вращающейся пули и зримо представляет, как, завершая свой недолгий путь, смертоносный кусочек металла разорвет кожу и мышцы и, пробив хрупкие человеческие кости, погрузится в горячее месиво плоти.
Разобрав винтовку, наблюдатель с удовольствием сует в рот леденец. Спустившись, охотничьим ножом неподалеку от сосны копает яму, укладывает туда упакованный рюкзак и прикрывает сверху срезанным куском дерна. Теперь следует позаботиться о том, чтобы в нужный момент не остаться незамеченным. Эту задачу выполнит детская игрушка — небольшой радиоуправляемый вездеход с резиновыми траками. Человек в камуфляже идет в сторону усадьбы. Услышав лай почуявших его собак, останавливается и устраивает вездеход в ближайшем ольшанике так, чтобы, двигаясь, игрушка производила как можно больше шума. Покидая лес, наблюдатель думает о том, как не вовремя появилась здесь русская внучка хозяина усадьбы.
На перилах балкона бойко подскакивала крупная синица с нарядной желтой грудкой. «Нет, похоже, это — синиц, — подумала Анна и сладко зевнула. — Вон как важно чирикает».
«Синиц», несколько раз подпрыгнув, останавливался, важно выпячивал грудку, с любопытством косил в комнату Анны блестящей бусинкой глаза, громко и коротко чирикал. Это чириканье и разбудило ее.
Через распахнутую дверь в «девичью светелку», как про себя называла Анна эту комнату дедушкиного дома, мягко проникло неяркое скандинавское солнце. Анне видны покачивающиеся пушистые ветви сосен с пятнами солнечного света на хвое и теплых чешуйчатых смолистых стволах. И еще кусочек голубого финского неба с пушистым белым облачком в невероятной выси.
«Нет, такого не бывает. — В который раз Анна вспомнила старый анекдот про посетителя зоопарка, стоящего перед вольером с жирафом и не верящего собственным глазам, и радостно улыбнулась. — То, что произошло со мной, — просто фантастика».
Сладко потянувшись, Анна свесила голову с кровати к уютно стоящей на кожаном коврике плетеной корзинке с черешнями, которыми ей так понравилось начинать утро, и ужаснулась. По светлым доскам пола в пятнах солнечного света к балкону подбирался здоровенный рыжий дедов котяра Карл. Он повел настороженным ухом в сторону кровати Анны и заерзал, приготовившись в решающем прыжке преодолеть полтора метра, разделяющие его и не подозревающего об опасности «синица». Кончик рыжего хвоста хищно подрагивал.
Анна быстро сунула в рот несколько черешен, выплюнула в ладонь косточку, сжала
«Поздравляю с удачной охотой, леди Воблер», — похвалила себя Анна, вскочив с кровати. То, что воблер — это деревянная или пластиковая рыбка, спиннинговая приманка для ловли морских хищников, она узнала всего неделю назад. Также выяснилось, что главный финский производитель этих приманок и прочих рыбацких прибамбасов называется «Раппала». Двадцатипятилетней телевизионной журналистке из Петербурга Анне Троицкой об этом рассказал ее неожиданно отыскавшийся родной финский дед Хейно Раппала. «Раппала, Раппала…» — напевала себе под нос Анна, сбегая по прохладным деревянным ступеням. Пробежав босиком по темным от росы доскам причала, она, резко толкнувшись, нырнула в прозрачную воду уютной маленькой бухты.
Холод воды остудил разнеженное сном тело, и, вынырнув, Анна издала восторженный вопль. Оглянувшись, она увидела у края тростника, на входе в бухту, уже знакомую лодку. Трое русских рыбаков, которые снимали коттедж на дедовой рыболовной базе, повадились по утрам заходить сюда и мешать ее ранним купаниям — голышом, как она любила. Пришлось надевать купальник. Показав рыбачкам язык, она неторопливо поплыла к берегу.
— Хороша чухонская русалка, а, мужики? — усмехнулся здоровяк в панаме, с фигурой борца-тяжеловеса, сидевший у транца и управляющий движком лодки.
Спиннингом, казавшимся хрупким в его огромной ручище, здоровяк сделал заброс в сторону тростника. Блесна булькнула, и через мгновение развернувшаяся для атаки щука образовала характерный бурун на поверхности воды. Резким движением кисти рыбак подсек пятнистую хищницу, и после недолгой, но яростной борьбы двухкилограммовая щучка оказалась в лодке.
— Не, Доктор, она не финка. Я тут провел дознание среди аборигенов. Она — русская, внезапно объявившаяся внучка хозяина. Из Питера, между прочим, — сказал невысокий лысый толстяк в бейсболке и очках с дымчатыми стеклами, освобождая тройник блесны из зубастой щучьей пасти, — С почином тебя, отец родной.
— Как это ты умудряешься — ведь ни по-фински, ни по-аглицки ни бельмеса не смыслишь? — Доктор заглушил двигатель, поставив лодку носом к невысокой озерной волне, — Давай, Профессор, не тяни, наливай за первую рыбку.
За несколько лет совместной рыбалки в небольшой компании сложились свои традиции. Доктор, — «в миру» высококлассный хирург Сергей Николаев, — требовал немедленного исполнения одной из них — обязательно выпить за первую рыбку, иначе рыбацкой удачи не видать. Отставной милицейский подполковник Виктор Божков прозвище «Профессор» получил, еще будучи молодым опером в уголовном розыске. Он не заставил себя долго упрашивать, и из рыболовного ящика были извлечены обтянутая кожей фляжка и коробка с бутербродами.