Код Givenchy

Кеннер Джулия

ГЛАВА 56

— Как я понимаю, «ЭНИГМА» не является фирменным знаком? — спросил Страйкер.

Он расхаживал перед окном номера отеля, который находился в двух кварталах от предыдущего и был не менее грязным.

— Это куртка «Дольче & Габбана», — сказала я, показывая ему настоящий ярлык. Затем ткнула пальцем в загадочный новый ярлык. — А на этом должно быть написано что-то вроде «Только сухая чистка» или «Машинная стирка с вещами того же цвета».

— Понятно. Значит, подсказка — слово «Энигма». И что мы с ним будем делать?

— Не знаю, — призналась я. — Но она вполне

укладывается в схему. Прежде всего, машина «Энигма» находится в сфере моих интересов. Это шифровальное устройство, изобретенное немцами. Они использовали его во время Второй мировой войны. Шифр практически невозможно разгадать.

— Я знаком с машиной «Энигма», — проворчал Страйкер.

— Извини. Пару лет назад я читала лекцию об «Энигме» в одной из местных школ. Так что я веду себя как учительница.

Тогда я получила большое удовольствие, мне даже показалось, что я правильно выбрала карьеру. Дети были очарованы машиной и связанными с ней историями. Конечно, реальной машины в моем распоряжении не было. Одна из них находится в музее Агентства национальной безопасности, но ради одной лекции в Вашингтон ехать далековато. Даже из академических интересов.

— Эти подсказки не случайны, — сказал Страйкер, озвучивая то, что мы уже поняли. — Они связаны с кодами и шифрами, которыми ты интересуешься.

Верно, и почему-то после того, как Страйкер сказал об этом вслух, мне стало не так страшно. Коды и шифры действительно меня занимали. Более того, я их любила. Так было всегда. А значит, у меня есть возможность одержать победу в игре и остаться в живых.

Я не собиралась упускать такую возможность. Проигрывать — это не по мне. Да и скорая смерть меня совсем не привлекала.

Когда нам удалось найти ярлык на куртке, меня переполняла эйфория, но теперь вновь нахлынули сомнения.

— Итак, нам известно, что подсказка зашифрована кодом «Энигма» или как-то связана с машиной «Энигма» либо со словом «enigma». Но мы по-прежнему не знаем, что это. Если речь идет о шифре, то где послание, которое следует прочитать?

— «Святой Михаил, святой Луи», — предположил Страйкер.

Это была неплохая идея. Однако мне не показалось, что она правильная.

— Коды «Энигмы» обычно выглядят совершенно бессмысленными. Никогда не слышала о шифре, в котором пряталось бы обычное слово. — Я пожала плечами. — Иными словами, я, конечно, могу ошибаться, но твое предположение выглядит ошибочным.

— Однако святые могут иметь какое-то отношение…

Я кивнула. Да, конечно, только какое?

— Мы снова отброшены на первую клетку, — сказал Страйкер. — Что мы должны делать с чем-то таким, что обозначается словом «Энигма»?

Вопрос был риторическим, так что отвечать было не обязательно. Либо ответ где-то у нас под самым носом, либо мы предельно далеки от него. Поскольку под своим носом я ничего не видела, то оставалось лишь сидеть и ждать озарения.

Я очень надеялась, что у одного из нас в самом скором времени наступит просветление. Мне не нравилось ждать, но в последнее время постоянно приходилось делать то, что мне не нравится.

Поскольку ничего другого в голову не приходило, я взяла со стола чистый лист бумаги и ручку. Наверху я написала: ENIGMA. Затем принялась переставлять буквы. Анаграммы — не самая сильная моя сторона, это сфера компетенции Уоррена, однако я рассчитывала

справиться с таким коротким словом.

GAMINE [25] . Ну, есть такое слово, но я не знала, что оно означает.

IMAGEN. Кажется, так называется компания Рона Ховарда [26] ? Нет, правильно иначе: Imagine. В любом случае это не то, что я ищу.

25

Gamen (фр.) — уличный мальчишка.

26

Американский кинорежиссер.

GAIN ME [27] . Настоящие слова, но в них не видно никакой подсказки. Впрочем, едва ли можно рассчитывать на что-то очевидное. Я попыталась придумать что-нибудь еще.

GAME IN [28] . Я нахмурилась. Это могло что-то значить.

— Мы в игре, — сказал Страйкер, изрядно меня напугав.

Я не заметила, что он стоит у меня за спиной и читает через плечо.

— Я знаю. Мы в ней по самые уши. Но что с того? Какой из этого вывод?

27

Добудь мне (англ.).

28

В игре, идет игра (англ.).

— Никакого. Мы не продвигаемся вперед.

Я схватила ручку и начала с остервенением зачеркивать слова, так что их стало невозможно разобрать.

— Проклятая игра.

Страйкер ничего не сказал — умный мужчина, — только погладил меня по руке. Я закрыла глаза и вздохнула.

— Они меня изводят, — сказала я. — Мне страшно, и я не могу ясно мыслить. Ведь я люблю заниматься кодами и шифрами. А они стараются сделать так, чтобы я не только проиграла из-за того, что чертовски устала, но и возненавидела то, что люблю. Нет, не так. Я не смогу ненавидеть коды и шифры. Невозможно что-то ненавидеть, если ты мертва.

Это прозвучало мрачно и плаксиво, и я презирала себя за это, но ничего не могла с собой поделать. У меня были на то причины. И, честно говоря, мне ужасно хотелось, чтобы Страйкер обнял меня и сказал, что все будет хорошо, что он найдет решение и позаботится обо мне.

Я вздрогнула, потому что эта мысль удивила меня. Никогда прежде я не хотела, чтобы кто-то обо мне заботился. Я всегда была независимой, даже поселилась на Манхэттене вопреки воле родителей. Но сейчас больше всего на свете я мечтала именно об этом.

Ирония в том, что получить желаемое невозможно. Это я умею разгадывать шифры. Это я должна выиграть игру. Страйкер, надо надеяться, поможет мне остаться в живых, пока я делаю свою работу. Но в конечном счете все зависит от меня.

Я представила себе тот момент, когда я найду последнюю подсказку и все закончится. Как же я буду счастлива! Во всяком случае, так мне сейчас казалось.

— Страйкер, скажи: когда игра закончится, я буду в безопасности?

— Именно так все было, когда ты играла в виртуальном мире?