Код Бытия
Шрифт:
– Нет, – ответил Ласситер, – причина в другом. Я вообще не женат.
– Счастлив это услышать, – со вздохом отозвался Найдж. – Мне было бы очень больно, если бы ваши надежды рухнули.
Ласситера разбирало любопытство.
– А клиника действительно была последней надеждой?
– К сожалению, – начал Найджел, покачиваясь на стуле, – мои познания в области репродукции человека весьма ограничены в силу отсутствия личного интереса к данной проблеме. Но я бы не сказал, что клиника была последней надеждой, которой, как многие считают, является только церковь.
– Неужели? И в чем же суть… особого умения доктора?
– Увы, не знаю, – погрустнел Найджел. – Как я уже сказал, у меня нет врожденного интереса к подобным вопросам. Но женщины только об этом и толковали. Судя по их беседам, деятельность Барези была весьма успешной. Какой-то научный прорыв. С яйцом. Ну вот. – Найджел погрустнел еще больше. – Спрашивать меня бесполезно.
– Ненавижу слово «яйцо», – произнес Хью, появляясь из кухни. – Представить себя в виде яйца! – На его физиономии появилась гримаса отвращения. – Как паршивый цыпленок? Как безмозглый, инкубаторный, вскормленный в клетке цыпленок? – Выдержав паузу и еще немного погримасничав, он закончил более серьезно: – Однако, к твоему сведению, Найдж, женщины называли эту штуку «ооцит».
– Неужели? – изумился Найджел.
– Да. И наш гениальный доктор научил эти самые ооциты вырабатывать что-то вроде… брони, которая прикрывает его, как только первый сперматозоид перелезает через забор. Своего рода Железная дева, отгоняющая неудачников, после того как… – Хью махнул кулаком в стиле боксера-триумфатора, – после того как победитель объявлен.
Найджел, казалось, был озадачен.
– Кроме того, – продолжал Хью, – эта броня не только отгоняет лишние сперматозоиды, но и придает всему хозяйству суперфертильные свойства.
– Совершенно не представлял, что ты разбираешься в подобных вещах, – пробормотал Найджел и, обратившись к Ласситеру, добавил: – Хотя надо сказать, что женщины – эти несчастные существа – время от времени требовали от Хью сочувствия и внимания.
Хью закурил сигарету и, кивая, бросил:
– Особенно Ханна.
– Одна из наших чешек.
– Ханна Рейнер, – проговорил Ласситер. – Ханна Рейнер из Праги.
– Вы ее знаете? – удивленно спросил Хью.
– Нет, мы никогда не встречались.
Правая рука Ласситера покоилась на столе, отбрасывая в свете мерцающей свечи удлиненную расплывчатую тень на белую скатерть. Он отрешенно смотрел, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак, разжались и сжались снова. В эти мгновения тень была похожа на птицу, пытающуюся расправить крылья.
– Но, – начал Хью, – каким образом…
– Она умерла, – сказал Ласситер. – Ханна Рейнер мертва.
Глава 26
– Не могу в это поверить, – сказал Хью, после того как Ласситер закончил рассказ. Он яростно курил сигарету «Ротманз»,
Потрясенный Найджел долго переводил взгляд с одного собеседника на другого, а затем уставился в потолок.
– Что за дьявольщина? – только и смог произнести он.
– Я надеялся, что в клинике найдется… Откроется нечто такое, что придаст смысл всем этим событиям, – сказал Ласситер. – Но как насчет дома Барези? Может быть, там сохранился рабочий кабинет…
Хью покачал головой и пояснил, что апартаменты Барези находились в пристройке к клинике. И когда клиника превратилась в дым, вместе с ней стали прахом жилые помещения. Не осталось ничего. Абсолютно ничего.
– Pas des cartes, pas des photos, et pas des souvenirs, – добавил Найджел почему-то по-французски.
– Что случилось с медицинскими сестрами? – спросил Ласситер.
– Никаких сестер, – покачал головой Хью и загасил сигарету. – Парочка лаборантов, но не думаю, что они вам чем-то помогут.
– Только лаборанты? Вы хотите сказать, что этот мужик заправлял клиникой, не имея медицинских сестер?
– Барези стремился держать все в тайне. А кроме того, его клиника была весьма специфической. Она ничем не напоминала больницу, где в каждом закутке сидит по доктору, а в коридорах толпятся пациенты. Это скорее был… исследовательский центр. Скажи, Найдж, разве я не прав?
– М-м-м, – протянул Найджел.
– Думаю, старикан принимал не более пятидесяти – шестидесяти пациенток в год, хотя поговаривали, что если бы он захотел, его посетило бы куда больше страждущих дам.
– Так что же произошло с лаборантами? – не сдавался Ласситер.
– Один из них был просто домашним слугой – убирал, чистил, приносил, уносил. Вторая, кажется, больше соответствовала своему званию, но мы ее с тех пор не встречали. Разве не так, Найдж?
– Нет, не встречали. Думаю, пожар напугал ее. Кто-то сказал, что она укатила в Милан.
Ласситер немного подумал.
– Но ведь кто-то же наверняка остался? Друзья, знакомые…
Хью посмотрел на Найджела и ответил:
– Не думаю. Хотя… Хотя вы могли бы потолковать со священником.
– Ну конечно! – воскликнул Найджел. – С местным падре.
– Вряд ли они были большими друзьями…
– Но они часто играли в шахматы. Разве не так? Пропускали по стаканчику.
– Да, – согласился Хью. – В первую очередь я назвал бы именно Азетти.
– Как вы могли бы его охарактеризовать? – поинтересовался Ласситер.
– Чужак. Вечно под подозрением. Здешний народ его недолюбливает.
– Считают кем-то вроде большевика, – сказал Найджел, подавляя зевоту. – Думаю, из-за этого он здесь и оказался.
– Тем не менее поговорить с ним стоит, – добавил Хью. – Он знает английский, и очень неплохо.
– Я навещу его утром, – сказал Ласситер. – Где его можно найти?
– В церкви на площади. Я расскажу вам, как туда добраться. Впрочем, вы можете и без всяких объяснений пойти в город и там заблудиться. Но где бы вы ни бродили, так или иначе выйдете на площадь у церкви.