Код Альтмана
Шрифт:
– Да, – тупо произнес Чжао. – Три копии.
– Где остальные две?
– Одна должна храниться в Басре или в Багдаде, у компании-получателя. Это обычный порядок. Где третья, не знаю.
Смит посмотрел на удрученного Чжао.
– Я могу тайно вывезти вас из Китая.
– Куда мне ехать? Китай – моя родина. – Толстяк вздохнул, поднялся на ноги, пересек кабинет и рухнул в замшевое кресло. – Может быть, они ничего не узнают.
– Будем надеяться.
– Могу я получить свой пистолет?
Смит нерешительно замялся. Потом он вытащил из-за пояса «зиг зауэр», проверил, нет ли патрона в
– Я положу патроны у двери.
Он ушел, а Чжао остался сидеть в роскошном кресле, глядя на ночную панораму обновленного Шанхая.
Фэн Дунь сидел в своем «Форде Эскорт» в тени раскидистого дерева в огороженном стенами поместье Ю Юнфу. Сквозь открытые окна машины струился сладковатый аромат цветущего жасмина. Фэн следил за силуэтами, которые двигались за шторами окон особняка. Шторы были скроены по западному образцу, а само здание было скопировано с роскошных особняков чайных и шелковых магнатов времен Британской и Французской концессий.
Силуэты жестикулировали – тот, что повыше, метался по комнате, размахивая руками, а силуэт меньшего роста стоял неподвижно, его жесты были скупыми и отрывистыми. Это была жена Ю, Ли Коню. Ли была гораздо настойчивее и увереннее в себе, чем ее муж, и Фэн всегда относился к ней с настороженностью. В случае дальнейшего осложнения обстановки полагаться на ее супруга было нельзя. Для всех участников предприятия было бы лучше, если бы его возглавила Ли.
Фэну было достаточно того, что он увидел. Он положил одну руку на свой старый советский «токарев», а другой набрал номер на сотовом телефоне. Фэн переждал череду гудков и пауз, производимых хитроумной системой переключений, которая защищала того человека, которому он звонил. Этим человеком был Вэй Гаофань.
– Да? – произнес голос в трубке.
– Мне необходимо поговорить с ним.
Обладатель голоса в трубке сразу узнал Фэна:
– Сейчас.
Фэн увидел, что Ю теперь сидит в кресле, а над ним возвышается силуэт Ли, положившей руки ему на плечи и, по-видимому, успокаивавшей его.
– Что с американцем? – послышался грубый голос Вэя, говорившего из далекого Пекина.
– Судя по всему, Джон Смит до сих пор в отеле, – доложил Фэн. – За ним наблюдает полиция. Я велел своим людям перехватить его, если он попытается добыть декларацию. Мы уверены, что он приехал именно за ней.
– В каком отеле он живет?
– В старом «Мире».
– Вот как? Весьма любопытная прихоть для современного американца-микробиолога, который якобы интересуется нашей исследовательской лабораторией в Чжан-цзяне. Полагаю, это говорит нам обо всем, что мы хотели бы знать, ты согласен?
– Его интересы не ограничиваются микробиологией.
– Продолжайте выполнять задание.
– Да. – Фэн выдержал паузу. – Есть еще одна трудность. Ю Юнфу не выдержит.
– Ты уверен?
– Он уже готов сломаться. Если выплывут хотя бы самые незначительные подробности, он расколется. Выдаст всех и всё – возможно, еще до того, как просочится информация. Мы больше не можем ему доверять. – Последние слова Фэна прозвучали окончательным приговором.
– Хорошо. Я сам займусь этим. А ты ликвидируй американца. – Вэй помолчал и добавил: –
– Не знаю, хозяин. Я сделал все, чтобы слух о грузе дошел до Мондрагона, как вы приказывали, однако не имею ни малейшего понятия о том, кто обнаружил и похитил декларацию. Но обязательно узнаю.
– Не сомневаюсь в этом. – Трубка умолкла.
Фэн еще некоторое время сидел в машине. Во всех окнах особняка погас свет, кроме хозяйской спальни на втором этаже. Фэн представил себе Ли Коню, жену Ю Юнфу. Она всегда нравилась ему. Фэн коротко рассмеялся, пожал плечами и вновь набрал номер на сотовом телефоне.
Гонконг
Гонконг, бывшая оккупационная зона Британии, после присоединения к материковому Китаю в 1997 году несколько утратил свой блеск. Пекин видел себя в качестве будущей столицы Азии, Шанхай стремился превратиться в восточный Нью-Йорк, а Гонконг хотел лишь оставаться самим собой – городом свободных предпринимателей, веселым и жизнерадостным, чего никак нельзя сказать о других современных метрополисах Китая.
С балкона пентхауса штаб-квартиры группы «Альтман» Гонконг казался бескрайним морем мерцающих огней. В столовой с тиковыми панелями подходил к концу вечерний прием. Комнату наполняли ароматы роскошных блюд и французских соусов. Радушный хозяин Ральф МакДермид, основатель, президент и главный управляющий группы «Альтман», поднял тост в честь двух последних гостей.
Человек среднего роста с добродушным лицом, которое не заметишь в толпе, МакДермид уже давно разменял седьмой десяток, изрядно располнел и держался с непринужденной любезностью.
– Перспективы мировой торговли связаны с Тихоокеанским регионом. США и Китай станут ее главными финансовыми столпами и основными рынками. Я уверен, что Китай сознает это в той же мере, что и Соединенные Штаты. Нравится им ваша независимость или нет, но они будут вынуждены мириться с ней в том грядущем, которое нас ожидает.
Гости МакДермида, супруги-китайцы, коренные жители Гонконга, были крупными финансовыми воротилами. Они с серьезным видом кивнули, хотя от них почти ничего не зависело, поскольку над деловым сообществом Особой административной зоны грозно навис тяжелый политический кулак Пекина.
Однако ужин в обществе столь влиятельного в западных кругах человека, как Ральф МакДермид, и его ободряющие слова льстили их самолюбию и внушали надежды. Пентхаус занимал крышу самого фешенебельного небоскреба на Репалс-бей-роуд, и супруги, не прерывая беседу, время от времени поглядывали в окно, любуясь видом стоимостью во многие миллионы долларов.
Где-то зазвонил телефон. В этот момент бизнесмен-китаец говорил МакДермиду:
– Мы разделяем ваши взгляды и надеемся, что вы сумеете внушить их нашему мэру. Поддержка Америки крайне необходима Гонконгу для налаживания отношений с Пекином.
МакДермид любезно улыбнулся.
– Я не сомневаюсь, что Пекин отлично сознает…
В комнату почти беззвучно вошел личный секретарь МакДермида и что-то тихо прошептал ему на ухо. МакДермид ничего не сказал в ответ, но извинился перед гостями: