Код Адольфа Гитлера. Финал
Шрифт:
– К гестапо?! – опешил Мюллер. – Я весь внимание, рейхсляйтер.
– В ногах правды нет, Мюллер! – сыронизировал Борман. – Вы не стойте. Проходите и садитесь.
Мюллер бесшумно пересёк кабинет и присел на стул.
– Не мне вам рассказывать, какую роль для фюрера играет Ева! – заговорил Борман. Было заметно, что слова давались ему нелегко, но он выполнял поручение Гитлера. – И вообще! Вы с утра смотрели в настольный календарь? Знаете, какое сегодня число? Время бежит впереди наших замыслов, Мюллер. Обернуть его вспять не представляется осуществимым. Фюрер – реалист, он не любитель надуманных фантазий, ему нужны продуманные идеи, Мюллер. Но ближе к делу. Фюрер поручает вам задание. Не вполне обычное, но выполнив которое, вы можете рассчитывать на его признательность.
– Я благодарю
– Оскар с вами?
– Да, рейхсляйтер! Он ждёт меня за дверью!
– Это хорошо, Мюллер! От вас потребуется контроль хода поисков «двойника» Евы. Эту операцию фюрер возложил на Стрелитца, вам лишь остаётся в мягкой форме убедить его как можно быстрее отыскать эту женщину. И пусть будет осторожен. В уличных боях, что сейчас разгорелись в Берлине, его ждёт неминуемая смерть. Большее сходство с оригиналом необязательно. Главное, чтобы фигурой она походила на Еву. Все необходимые документы ему предоставите вы, а отправиться на поиски он должен прямо сейчас.
– Гестапо оправдает доверие фюрера!
– Не сомневаюсь, Мюллер! – сказал Борман. – Вы можете быть свободны. Пригласите ко мне Стрелитца! Хайль Гитлер!
– Хайль Гитлер, рейхсляйтер! – попрощался Мюллер. Он повернулся и направился к двери.
Выйдя из кабинета, Мюллер по-свойски хлопнул Оскара по плечу и сказал:
– Я вынужден покинуть тебя! Скажу откровенно: растёшь, Стрелитц. Растёшь! Ну, не ухмыляйся, иди. Иди! Как только будешь свободен, возвращайся в гестапо. Там и обсудим с тобой всё, что ты сейчас услышишь из уст рейхсляйтера.
– Слушаюсь, группенфюрер!
Мюллер развернулся и пошёл вдоль коридора к выходу. Переборов в себе страх, Стрелитц стукнул в дверь пару раз и, открыв ее, шагнул в кабинет. С Борманом он говорил недолго, но от него он вышел совсем другим человеком.
В этот день в Берлин из Мюнхена на самолёте прилетели генерал-полковник люфтваффе Риттер фон Грейм и ас высочайшего класса Ханна Райч. Судьба стала для них не случайностью, а предметом выбора, они не стали ждать от неё милости, а отважились завоевать её своим характером. Вылетев вдвоём, им не терпелось продемонстрировать свою преданность фюреру, попавшему в беду, но оба знали, что они были уже не в силах изменить ситуацию к лучшему в небе над Берлином. Мифическое преимущество немецких военно-воздушных сил сгинуло в безвозвратное прошлое, теперь в воздухе было полное превосходство краснозвёздной авиации. Поэтому и путь в бункер Гитлера не обошёлся без препятствий. До Берлина по воздуху добраться было нелегко, и хотя их прикрывали десять истребителей, они были атакованы русскими «яками». Ханне такая обстановка была привычна. За время войны приученная к воздушным схваткам с противником, любимица фюрера стала осуществлять манёвры, виртуозно уклоняться от атак, а при подлёте к столице с высоты высматривать место для посадки. Но испытания на этом не закончились, они получили развитие, когда они оказались над берлинскими кварталами. После пересадки, на другом самолёте пролетая над русскими укреплениями, Райч пришла в ужас, когда внизу кабины от обстрела появилась дыра. Это ещё было полбеды. Вдруг громко охнул Грейм и прямо на её глазах стал вываливаться с кресла пилота. Он был ранен осколком противотанкового снаряда, но нашёл в себе смелость проявить присутствие духа. Лётчица тоже не растерялась, пересадила генерала на своё место, заняла его кресло и мужественной рукой удержала штурвал, сумев аккуратно посадить самолёт на Унтер-ден-Линден. При этом она пренебрегла автоматными очередями, что до посадки ей вслед посылали русские солдаты, и заглушила моторы. Они прибыли туда, куда они хотели. В военной форме и кожаном шлеме Ханна выпрыгнула из кабины самолёта и помогла Грейму покинуть его и выбраться наружу. Они были у цели своего авиапутешествия. Подвернувшийся им грузовой автомобиль подвёз двух лётчиков к фюрербункеру. При выходе из грузовика она подсобила Грейму, и тот, опираясь на плечи двух офицеров, прошёл в подземный госпиталь, где его заботливо перевязала санитарка Эрна Флегель, а потом на носилках его доставили в отдельную палату. Опасность заражения крови миновала, но Грейму необходимо было отдохнуть,
– Дорогая, неужели мы всё-таки встретились! – взволнованно проговорила она. – Какая живая душа смогла пробраться сюда, в этот ад. Я пробралась, к тому же я не одна. Со мной мои лётчики.
– Да?! А где они?
Не увидев рядом никого, Магда недоумённо взглянула на Ханну.
– Они ведут сражение, – стала разъяснять Ханна, – и дали нам возможность вывести наш самолёт из завязавшегося в небе боя. Но я верю, скоро они будут здесь. Ты не видела Эльзу?
Ханна спрашивала о своей сестре. Магда вроде бы растерялась от такого вопроса, но уйти от ответа было неудобно, тем более что с Ханной они были давними подругами.
– Она была в бункере, но с утра, – она пожала плечами, – куда-то ушла. Надо спросить у Йозефа. Возможно, он послал её с поручением.
– Жаль, а я так хотела её увидеть, – погрустнела Ханна. – Кажется, прошла целая вечность, когда мы встречались в последний раз.
– Ты пока обретаешься здесь?
– Да, Магда! – ответила Ханна. – К несчастью, ранен генерал фон Грейм.
– Сочувствую тебе, дорогая Ханна! – сказала Магда. – Ну, ладно! Я загляну к вам попозже. И не одна. Держитесь. Здесь о вас позаботятся, у нас хорошие врачи, и генерал быстро поправится. До встречи, Ханна!
Фрау Геббельс ушла. Возвратившись в палату, Ханна присела на кушетку по соседству с кроватью Грейма. Ей было над чем призадуматься. В коридоре возник шум, по мере приближения кого-то он становился все громче. У их двери остановились, тихими голосами посовещались и не преминули её открыть. Сердце Райч заколотилось. Перед ней появился Гитлер. Он был не один. Его сопровождали Борман, Аксман и Хавель. Дрожащие руки, потухший взгляд и низко склонённая голова стали для Ханны живым свидетельством старения фюрера. На мертвенно-бледном лице Гитлера лежала маска безысходности, а на глазах наворачивались слёзы.
– Отвага и верность ещё живут в этом мире! – проделав по комнате первые шаги и наблюдая манипуляции врачей над раной Грейма, заговорил Гитлер. Он приблизился к кушетке. Фюрер долго жал руку Грейму, потом обратился к Райч: – Я приветствую вас, мой отважный лётчик-испытатель!
Поднявшись с кушетки, Ханна низко опустила голову, не решаясь поднять взгляд на того, кто многие годы оставался её кумиром.
– Кавалер Грейм! Фройляйн Райч! – Гитлер с вялой улыбкой на лице вновь приветствовал их. Он был поражён тем, что они почти без труда приземлились в окружённом со всех сторон городе. Фюрер галантно поцеловал руку Ханне и произнес: – Я очень рад, что вы добрались невредимыми, более менее. Сидите! – проявил он заботу о Ханне. Присел на кушетку рядом с ней и в её глазах прочитал обожание, греющее душу.
– Мой фюрер! – Грейм словесно привлёк к себе внимание. – Ханна – мой добрый ангел. Она с блеском доставила меня по назначению.
Ответной реакцией на эти слова благодарности стала заботливо-сосредоточенная мина фюрера, сидевшего у постели раненого.
– Мы попали под сильный обстрел, но смогли посадить самолёт в Гатове. Все дороги перекрыты, поэтому мы снова сели на самолёт, на этот раз мы выбрали «Физелер-шторьх» и пролетели над русскими позициями. Мы приземлились в нескольких сотнях метрах отсюда. Перед самой посадкой нас накрыла русская артиллерия. Генерал-полковник оказался ранен, но выдержал испытание судьбы. Слава богу, доктор Штумпфеггер позаботился о его ране.
– Я всё ещё надеюсь, милая Ханна, что генерал Венк со своей армией подойдёт с юга. Он должен отогнать русских подальше. Тогда мы овладеем положением.
Сказав это, Гитлер изобразил некое подобие улыбки, встал, но неожиданно покачнулся. Ханна поддержала его за локоть.
– Нет-нет, ничего, спасибо, – опять улыбнулся фюрер. И вдруг он внезапно дал волю своим эмоциям: – Этот ультиматум, наглый ультиматум! Ничего теперь не осталось. Вы только вообразите себе, Грейм, что мне пришлось пережить! Нарушение клятв, сплошное предательство, а теперь ещё Геринг. Он направил мне непочтительную телеграмму. Он готов управлять вместо меня из Берхтесгадена. Всё кончено! Нет такой несправедливости, которая не выпала бы на мою долю.