Кобра
Шрифт:
Так и случилось. Но он совершенно не ожидал, что командир соберет для этого зрителей.
— К-3 Бей доложил, что вы держались просто отлично, — сообщил Мендро, осматривая мрачные лица всех шестерых стажеров, сидящих полукругом напротив его стола. — Учитывая то, что все вы живы и практически не имеете ранений, я бы с ним согласился. Есть ли у вас какие-либо соображения относительно испытаний, которые вы бы хотели немедленно высказать?
— Да, сэр, — заговорил Дойч после короткого раздумья. — Основные проблемы у нас были, когда мы
Мендро кивнул.
— К несчастью, да. Гражданские лица часто совершают такие ошибки, которые вам, профессионалам, кажутся невероятно грубыми. Единственное, что вы можете сделать — это максимально уменьшить их негативное влияние и постараться при этом сохранить максимум самообладания. Есть еще замечания? Нет? Что ж, тогда, полагаю, нам сразу стоит перейти к тому, из-за чего я пригласил вас к себе: против стажера Моро выдвинуты обвинения.
Внезапная смена темы вызвала шум изумления.
— Обвинения, сэр? — вкрадчиво спросил Дойч.
— Да. Он обвиняется в нападении на гражданское лицо во время вашего недозволенного выхода в город четыре дня назад.
Мендро кратко обрисовал им историю, рассказанную Пали.
— Моро утверждает, что не делал этого, — закончил командир. — Какие у вас будут комментарии?
— Я не верю этому, сэр, — спокойно сказал Холлоран. — Я не обвиняю того человека во лжи, я просто думаю, что он неправильно прочитал имя.
— Может быть, он просто тем вечером видел Джонни, запомнил его имя, потом влез в драку и решил, что Армия может оплатить его медицинские издержки? — предположил Ноффке.
— Возможно, — согласился Мендро. — Но давайте на минуту представим, что это правда. Как вы думаете, я поступлю правильно, если переведу Моро из подразделения Кобр?
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Джонни видел, что на лицах его товарищей отражались противоречивые чувства. Если раньше Джонни было ясно, что их симпатии были на его стороне, то теперь он видел, к какому решению они склоняются. Едва ли он мог винить их в чем-либо. На их месте он поступил бы точно так же.
Дойч первым выразил то мнение, к которому все они единодушно пришли.
— Мне кажется, у вас нет иного выбора, сэр. Применение наших способностей не по назначению несомненно противопоставит нас мирному населению, даже если все это — одно только воображение. Если поставить себя на место граждан Адирондака, то придется признать, что оппонентов в этом у нас больше, чем достаточно.
Мендро кивнул.
— Я рад, что вы так думаете. Хорошо. На протяжении следующих двух дней вы будете свободны. Потом мы проведем детальный анализ вашего экзамена с каждым индивидуально, и всем будет сказано, где и как можно было бы более эффективно использовать ваши возможности.
Он замолчал, и Джонни внезапно заметил что-то в его лице, что заставило его похолодеть.
— А сейчас я вам скажу то, что
— В той аллее за баром «Тассер Аи» было довольно темно, стажер Вильо. И вам пришлось включить ваши оптические усилители, когда вы дрались с тем горожанином.
Краска отлила от лица Вильо. Рот его приоткрылся, а глаза забегали по лицам товарищей, но оправдания, которые он готов был произнести, так и остались невысказанными.
— Если вы можете мне это как-то объяснить, я готов выслушать вас, — добавил Мендро.
— Нет никаких объяснений, сэр, — проговорил одеревенелыми губами Вильо.
Мендро кивнул.
— Холлоран, Ноффке, Сингх, Дойч, проводите вашего бывшего товарища по отряду в хирургическое крыло. Они уже получили инструкции. Все свободны.
Вильо медленно поднялся. Пустыми глазами он еще раз взглянул на Джонни и прошел к двери, неся за собой почти осязаемый шлейф остатков своего достоинства. Остальные с каменными лицами проследовали за ним.
После того, как дверь за ними закрылась, в комнате еще несколько секунд висела звенящая тишина.
— Вы все время знали, что я не делал этого! — наконец выдавил из себя Джонни.
Мендро слабо пожал плечами.
— Не абсолютно. Но на девяносто процентов мы были уверены. Знаешь, компьютер не пишет фильм целиком каждый раз, когда используются усилители. Чтобы определить, кто это сделал, нам нужно было сопоставить их применение с показаниями движений, обеспеченных сервомоторами. И пока ты не назвал нам Вильо как возможного виновника, мы не знали, чьи данные сверять.
— Все же вы могли мне сказать, что я вне подозрений…
— Несомненно, мог, — признался Мендро. — Но мне показалось, что это была хорошая возможность еще раз проверить твой эмоциональный статус.
— Вам хотелось посмотреть, не слишком ли я буду занят собственными мыслями, участвуя в сражении? Или не убью ли я Вильо, чтобы покончить с этим раз и навсегда?
— Потеря контроля над собой означала бы, что ты немедленно выбываешь из подразделения, — сказал Мендро, и голос его прозвучал жестко.
— И прежде, чем ты начнешь жаловаться на то, что тебя несправедливо выделили из всех, запомни, здесь мы готовим вас к настоящей войне, а не игре по определенным правилам. Мы делаем то, что нужно, и если некоторым приходится нести груз чуть больше, чем остальным, что ж, ничего тут не попишешь. В жизни все точно так же, поэтому лучше приготовься заранее, — сказал командир. — Прости, я не собирался читать тебе нотации. А извиняться за то, что заставил тебя пробежать лишний круг в этом беличьем колесе, не стану. Поскольку ты отлично справился со всеми задачами, тебе в самом деле не на что жаловаться.