Кобчик
Шрифт:
Так, пикируясь и прощупывая почву — ополовинили захваченную Азаматом бутылку, забыв про настороженно наблюдающих за нами с берега. На душе внезапно стало легко и радостно — словно со старым приятелем встретился. С хроноаборигенами так не поговоришь, приходится базар фильтровать, чтоб не ляпнуть лишнего и не шокировать не искушенных предков. Тут за вполне невинную шутку для нашего времени могут и анафеме предать, и дознание учинить. У меня хоть и иммунитет дворянский, вкупе с иноземным происхождением, часть огрехов на которое можно списать, но и то рамки дозволенного
А этот Азамат, как выясняется — вполне нормальный парень, если решим вопрос с землей полюбовно. Тут же пришлось себя одернуть, вспомнив, что эта самая «Бугульма» — не просто бальзам, а сорокаградусный. А мне всё-таки — шестнадцать лет всего, в отличие от этого лба здорового, надо себя в руках держать, сейчас подпоит и и выведает лишнего, вон довольный какой…
— Откуда ты говоришь, попал сюда? — Как можно равнодушней поинтересовался я.
— Я ничего не говорил, а, ты чего, немец, накирялся и поплыл уже? — Стал потешаться собеседник.
— Ничо не поплыл, — огрызнулся в ответ. — без закуси просто и возраст мой со своим не сравнивай. Масса опять же разная. Так всё-таки, откуда ты? Победили хохлов?!
— Да хуй там плавал, — Помрачнел Азамат, чем сразу подтвердил сложившееся от беседы впечатление, что скорей всего — договоримся. — а я из весны двадцать пятого года, дай угадаю, ты тоже примерно оттуда же? Слово Челябинская область тебе о чем-нибудь говорит?
— Говорит, и со времен угадал, — вздохнул я с тоской, вспомнив оставленную эпоху, жену, детей и друзей. — давай ещё по глотку за всех, кого мы потеряли и пошли к берегу, наши вон уже беспокоятся, пока мы тут лясы точим.
— Пошли, — согласился Азамат. — только хорош тебе, в самом деле. Кошмары, кстати не мучают, что тебя в пещере засыпало?
Он подмигнул и зашагал к берегу, бросив через плечо:
— А для строителя, Григорий, ты совсем неплохо развернулся! Даже завидно, если честно!
— Постой! — Я догнал его, вцепился в плечо и развернул, пытливо вглядываясь в такие незнакомые черты лица. — Странник, Князь или?!
— Или, или… Пошли, там действительно всполошились…
— Марат Робертович! Ну ты и упырь! — Не выдержал я. — А ты в курсе, что я на полном серьезе продумывал планы твоего физического устранения? Вот не мог сразу так?
— Как так? Я сам только в столице стал догадываться про тебя, что ты попаданец! До этого тебя хотел лишь по закону и с использованием административного ресурса обобрать как липку, то есть вернуть землю, обманутым путем и по дешевке купленную!
— Сейчас то всё, надеюсь, договоримся, а? Марат Робертович?!
— Азамат, Герман, Азамат! Само собой, теперь договоримся, напополам если попилим. Было бы из-за чего спорить, сейчас у нас другая проблема — как мы дальше собираемся жить У тебя, небось, свое видение, как обустроить Россию?
— Я о тебе что-то не знаю разве?! — Искренне удивился я.
— Да не во мне дело, просто история уже начала меняться и причем непоправимо, — напустил тумана Марат-Азамат и шикнул. — всё, тихо, потом поговорим. Наломают дров со всей дури, прогрессоры,
Заинтриговал донельзя, стоит ли говорить, что весь праздник прошел фоном — больше занимало то, что сказал Азамат. Перспективы и подводные камни в свете вновь открывшихся обстоятельств в голове крутились и с нетерпением ждал вечера, Александре и своим объявив:
— Вечером у нас деловой и приватный разговор с Азаматом, да ведь, Азамат? Не всё ведь обговорили?!
— Да, всё так. — Без особого энтузиазма подтвердил он.
Что-то или мутит, или скрывает, дорвался директор туристической фирмы до прошлого! А ведь он и в наше время был к авантюризму склонен, на тот же Эльбрус два раза поднимался. И сплавы эти наши по весенним горным речкам — сколько раз чудом выплывали. А уж эта пещера Лаклинская не просто снится, а клаустрофобия самая натуральная после всего пережитого развилась.
Азамат, как я успел заметить — тоже мыслями витал в облаках, даже во время кулачного боя стенка на стенку на меня оглядывался. И ведь не поговоришь тут, придется ждать вечера и ещё отсидеть официальную часть ужина у Лугининых. В то время, как блины в горло не лезут…
Уже поздним вечером, определив прибывших с Азаматом на постой в особняке — поехали ко мне. Но тоже не вдвоем — со мной отправился Захар с двумя помощниками и Азамата сопровождали три товарища, весьма характерной наружности и при оружие. И заранее был отправлен гонец к Демьяну, с наказом топить баню и накрыть в предбаннике стол. Ну а пока, отъехали от сопровождающих подальше, чтоб не слышали нашего разговора, я оглянулся — вроде отстали и обратился к Азамату:
— Ну, колись давай!
— Прикинь, Герман, я когда в себя пришел после всего — не особенно удивился даже! — Начал «колоться» Робертович. — Вокруг суета и переполох, все по башкирски говорят, я вначале подумал, что на дискотеке в Тугузлах оказался, где и огребся, а сейчас только в сознание пришел! Повезло, что реципиент без памяти несколько дней лежал, чудом выкарабкался, получается. Ну а уж странности после такого мистического опыта удалось объяснить, в общем — удачно инфильтрация прошла. Отец настолько рад был, что я выжил, что мало кто позволяет себе вякать против. Я-то, бывший, то есть до вселения моего сознания сюда — совсем буйный и необузданный был, молодой и горячий. Хотя вот в многоходовке с киргизами моя прошлая репутация на руку сыграла, эх, жалко что мы раньше не встретились, Герман!
— Ты мне лучше расскажи, на кой-черт тебя в столицу дернуло ехать?!
— А что, нормально съездил! Императрица и шушера возле неё недовольны, конечно, что с Павлом познакомились, зато в ситуации с киргизами правильно акценты расставил и фаты преподнес как надо! Нам, башкирам, сейчас как казакам вольности, права и обязанности определили! Ну и не злись, землю хотел выцарапать, больше всего закусило, что немец тут обосновался. Кто же знал…
— Так башкиры и так же обладали всеми правами казачьего сословия вроде? — Удивился я. — Хоть и не сейчас, насколько вижу.