Кобчик
Шрифт:
— Куда, Герман, Сашенька скорбит да девичество оплакивает! Эх, ну и нравы у молодых!
Сияющий вид Сашеньки настолько контрастировал со словами хозяйки, что не удержался:
— Ты чо такая довольная, кулёма? Где скорбь вселенская? Ну что, Саша, всё приготовила, как уговаривались?!
— Не дождешься! — Фыркнула нареченная, по хозяйски сняла только ей видимую соринку с моего плеча и успокоила. — Булок напекли, котлет навертели, майонеза три вида: с хреном, горчицей и чесноком — сделали. Картошка почищена и брусками нарезана, фритюрница
Решил всё-таки воспользоваться оказией и продвинуть идею сети быстрого питания, подключив к этому деловых людей горно-заводского округа. И картофель популяризую (картошка-фри пришлась по вкусу всем, кто её попробовал, надо теперь следить, чтоб не съели всю за зиму), и бутерброды из булочек с котлетой, ломтиком огурца (зимой соленого) и лука. И соусы фирменные, а случае удачной реализации идеи — всё кухонное оборудование обеспечим на своих заводах, и мясорубки, и фритюрницы, и прочее. Осталось только заинтересовать купцов, вот хозяин нашего поселкового трактира перспективы оценил сразу (или авторитет Лариона Ивановича помог), сейчас постепенно переводит свое заведение на предложенный мной стандарт.
Пусть ту же картошку пока не можем в достаточном количестве предложить (а вот со следующего урожая — вполне), зато бутерброды с котлетами, предложенные в тестовом режиме — снискали бешеную популярность. С зубами у народа не ахти, а мясо любят все, хотя его в котлете не так уж и много, если посчитать лук и хлеб, добавляемый в фарш. Сплошная выгода!
Как на иголках отсидел торжественную часть обеда, после дождался Хлебникова и в сопровождении Гаврилы с Дитрихом — на Уржумку выехали. Пропусти вперед инженера с кузнецом — принялся охмурять Николая Петровича, соблазняя его новыми химикатами, сделанными в нашей опытной мастерской, с которыми его бумага обретет невиданную доселе белизну. А что, Дитрих в процессе получения соды столько различной химозы лютой навострился делать, что я иной раз сам в недоумении скреб затылок, где это нам может пригодиться. Нечто вроде отбеливателя, кстати, и получилось, по запаху — та самая белизна, что у каждой уважающей себя хозяйки стояла под мойкой или в ванной, так что не только в бумажной промышленности пригодится, но и в текстильной.
Хлебников (кстати, а не предок ли это известного поэта?) мои уговоры выслушал с некоторым смущением, после чего честно признался:
— Знаете, херр Фальке, а я ведь в этом совсем ничего не понимаю. Я и на свадьбу к вам попал случайно, ездил дела улаживать на Нязе-Петровский завод по просьбе матушки, где всё в упадок пришло. Но раз вы так убежденны…
— Я не просто убежден, Николай Петрович, я уверен! Впрочем, подождите немного, сейчас приедем и всё сами увидите!
На Уржумке суетились в преддверии мальчишника не меньше, чем у Лугинина, но показать Хлебникову мастерскую получилось и его впечатлило. Причем не свечи из стеарина и не мыловаренное производство, его поразил обычный ручной пресс для таблеток, на котором специально обученный парнишка одну за другой выдавал на гора таблетки активированного угля — я праздник готовился встретить во всеоружии и в грязь лицом не ударить, а то начнется: «немчик пить не умеет!».
— А вы умеете уговаривать, херр Герман! Решено, отправлю вам ещё до весны
— А мы их, Николай Петрович, научим, как облегчить это производство и бумагу высочайшего качества делать! А на ингредиенты и химикаты оформим договор со скидкой выгодной!
Замечательно всё складывается: Ларион Иванович со своей парусно-полотняной мануфактуры обещал после поездки в столицу привезти несколько мастеров (жаба душит покупать ткани, в стоимость которых включена перевозка из Центральной России, где они производятся, в то время как у нас и конопля, и лён — успешно растут), а теперь и с бумагой решим проблему, хоть и не сразу. Не на бересте же учить детей писать считать. Полностью автономное хозяйство выстроить не получится, но будем стремиться. Ещё бы стекольное производство организовать и можно сказать — жизнь удалась.
Помечтать после заключения взаимовыгодного договора с Хлебниковым, пусть пока и на словах — не получилось. Со стороны завода показалась кавалькада и настало время Гаврилы, в нарядной праздничной рубахе и с перекинутым через плечо расшитым полотенцем (вот откуда ноги растут у лент на плече свидетеля на свадьбе). Сделал отмашку трактирщику, чтоб своё хозяйство разворачивал — после культурной части буду кормить гостей картошкой-фри и прочим, предназначенным для реализации через сеть общепита, под лекцию о пользе такого совместного предприятия. А Александра женскую половину в это же время обработает, кто из купцов моим аргументам не внемлет — тем жёны и дочери дома объяснят…
Гаврила отработал на все сто: оказалась что реп — это не изобретение двадцатого века, русские свадебные причеты ничуть не хуже звучат. Хорошо, что мне пришлось в основном просто стоять, изображая жениха, в то время как гости веселились на всю катушку. Не меньше часа изгалялись, прежде чем удалось рассадить всех за столы, накрытые по случаю многочисленности гостей прямо на улице. Зато Савелий, пивовар наш каторжный — расстарался: три сорта пива выдал. Я пригоршню актированного угля выпил, за несколько приемов и поднял кружку пива, призывая внимание:
— Уважаемые гости! Прошу уделить внимание пиву и закускам! А я напомню, что производства и мануфактуры это хорошо и прибыльно, но вот жрать людям хочется всегда и желательно вкусно! А если это ещё и недорого выйдет…
Мой призыв, подкрепленный продуктами на столе — нашел отклик среди купечества. К тому же, раскошеливаться прямо здесь и сейчас не требовалось, и пока я распинался — купцы жевали бутерброды, заедали обжаренной до золотистой корочки картошкой и запивали всё это пивом.
— Подробные цифры и отчет о доходах в нашем трактире будет готов весной, тогда сможете ознакомится со всеми подробностями и решить, участвовать в этом предприятии или остаться в стороне!
Последняя фраза была построена верно, купцы сразу же оживились — остаться в стороне никто не хотел. Правда, помимо одобрения, сразу же вылезло недовольство, направленное в сторону Лариона Ивановича:
— Мне, с моими зубами, — начал первый выступающий. — энтот бутерврот зело по душе! А вот на тебя, Ларивон Иваныч, обиду таю! Пошто про мясокрутки умалчивал?!