Кобчик
Шрифт:
— А как же Домострой?! — Удивился и заметив, что у Лугинина емкость опустела — налил тестю, дорогому во всех смыслах, из кувшина.
— Молоды вы ещё, херр Герман. — Вздохнул купец, но дальше развивать мысль не стал.
А ещё после пары заходов в парную и нескольких кувшинов, Лугинин меня неожиданно поддержал:
— А и сегодня поедем, херр Герман! Объявим волю!
— В натуре, Ларион Иванович, покажем кто в доме хозяин! Демьян, седлай коня! Да не кобылу, а этого жеребца, которого намедни от башкир пригнали!
—
— Вот щас и объезжу! Да, скифы мы, Демьян, да, азиаты мы! Привыкли мы ломать коням тяжелые крестцы и усмирять невест строптивых!
Пришлось даже прикрикнуть, чтоб не дурил и шел делать что велено. Он и ушел, только вместо оседланного жеребца привел Аксинью с Дарьей. И как-то так получилось, что вместо планируемого в ночь сватовства — Ларион Иванович остался ночевать у меня, в усадьбу был отправлен курьер, должный поставить в известность домочадцев купца, чтоб не волновались — хозяин изволит в гостях у зятя заночевать. И Антон Сергеевич остался, его тоже изрядно после бани покачивало…
Утром, сразу после пробуждения — осознал, что пивовар отработал на все сто и оправдал возложенное на него доверие. А вот мне стоит быть аккуратней, всё-таки организм молодой, к алкоголю не очень привычный. Интересно, что мы ещё вчера отчебучили, всё ли я помню? Пока предавался самобичеванию — очнулись купец с лекарем.
— Славное пиво, — прокряхтел купец, вернувшийся со двора. — вели ещё подать, а то тошно. Раз все в сборе, сейчас и обговорим заодно, токмо поправимся…
Глава 16
Глава 16.
— В Санкт-Петербург поеду! — Объявил Лугинин, после того, как позавтракали, закусывая пиво моченым горохом. — Вот только домны запустим в ноябре, изделают мясокруток, скороварок и санный путь установится. Буду хлопотать об привилегиях, пока нас, как вы выражаетесь, херр Германн — на повороте не обскакали!
Лекарь от этой новости заерзал на лавке, прям распирало осчастливить общественность, пришлось осадить:
— Даже не думай, Антон Сергеевич! Мы как договаривались: соберёшь и задокументируешь основательную статистику, от и до. В том числе и по детской смертности, и по средствам гигиены в профилактике различных заболеваний! А мы Лариона Ивановича попросим нижайще, чтоб он нам микроскоп привез из столицы, тогда наглядно увидишь, как микробы от мыла и дезинфекции мрут. Графиков начертим, диаграмм разных и уже со всеми козырями можно будет бодаться с корифеями, которым все наши нововведения — как кость в горле окажутся…
Неймется ему и в чем-то понимаю — первые успехи окрылили, да и у Аксиньи статистика по роженицам (пусть и не очень пока большая) — внушала оптимизм. И это ещё не начали в полной мере испытывать ацетилсалициловую кислоту, что в коре ивы содержится — ждем дождей и похолодания, когда простудные заболевания и ОРВИ разгуляются. Да у меня лежит под замком почти килограмм кустарного героина, что-то я разошелся с маком — посадили
Мало того, что мучает моральная сторона вопроса, так уже два раза кошмары снились с патрулем госнаркоконтроля из будущего. Столь мощный опиоидный анальгетик, несомненно — спасет множество жизней, а если ещё его применять по уму и вкупе с дезинфекцией и стерилизацией хирургического инструмента… Да этот опыт обкатать в условиях военного конфликта…
Плюсы перевешивали минусы от неизбежного злоупотребления, но вот опасался того, что сразу же всё это утечет к вероятному противнику. Так что приходилось осаживать опекуна: пусть вначале сами методики лечения комплексные отработают, обобщат опыт и технологии, затем уже можно врываться и шокировать медикусов современных…
— Сепараторы эти тоже надобно показать, — Продолжил купец. — чтоб одной зимой все сделать, сможете несколько для показа сделать?
— Сделают, дорого выйдет, раз штучное производство, но будет несколько рабочих экземпляров, там ничего сложного. — Успокоил купца, про себя радуясь такому повороту, привилегии, даже если не на всё получится оформить — очень замечательно!
— А главное, херр Герман — мыло!
Уже линейку из нескольких сортов мыла у меня варили: детское, хозяйственное простое, дегтярное и антипаразитное «Кобчик». И три вида туалетных: без всяких добавок и со скрабом из семян мака и льна. Производство расширилось и всё равно не удовлетворяло возросший спрос, да и упиралось во многом в недостаток сырья. Не зря я свиноводством озаботился, не просто так — тяжело в округе с ними, тут и старобрядцев много, которые свиней за нечистое животное считают, и башкиры по соседству не спешат их разводить.
А Лугинин всё это время присматривался к мыловарению и торговле растущей и даже больше, как сейчас выяснилось — сделал предложение, от которого невозможно отказаться.
— Мыслю, херр Герман, подобный сараи для варки мыла при своих мануфактурах поставить! — А губа то не дура у купца, просчитал все затраты на обустройство нехитрого производства, вероятную прибыль и отсутствие конкуренции (мыло то наше — получше привозного выходит) и решил ковать железо, пока горячо. — Не подумайте, вас не обижу, чай породнимся скоро! Привилегии на ваше имя всенепременно будут! И пора бы вам свое предприятие наименовать благозвучней, навроде «Мыло парижской фабрики Германа Фальке»!
— В топку Париж и иноземщину! Пусть будет фабрика «Сокол», а с вами, Ларион Иванович — заключим договор франшизы!
Ещё часа полтора рядились, обговаривая все условия сотрудничества: за оставшиеся до отъезда полтора-два месяца следовало обучить на практике несколько людей купца (а я им ещё и документацию обеспечу, не зря вся технология мыловарения расписана поэтапно), и ещё Ларион Иванович просил как можно больше мыла для демонстрации предоставить — по приезду в столицу, дабы время не терять.