Князь
Шрифт:
– Могу и не искать, – сказал Сергей. – Могу и сам рассудить. Кто думает, что я княжью землю защищать умею, а свою – нет, тот очень ошибается. Если ты, княгиня, не можешь умерить жадность своего боярина, я сделаю это сам! Но не обессудь, обойдусь как с пойманным разбойником.
– Ты никак грозишь мне, воевода?
– Предупреждаю. И не тебя, а вот этих… – он обвел взглядом столпившихся вокруг бояр.
– А не боишься, что я велю наказать тебя за дерзость?
Духарев усмехнулся и положил руку на оголовье меча.
Ее ближники на такого, как Духарев, могли только тявкать издали. И в этом было серьезное отличие партии княгини от партии ее сына. И уж, конечно, Святослав не стал бы устраивать целый спектакль из-за паршивого лужка стоимостью в четверть гривны.
– Осмелишься обнажить меч в моем тереме? – поинтересовалась Ольга.
Духарев пожал плечами.
– А вот я сейчас велю тебя в цепи и в подпол.
– Может, проще сразу в землю закопать? – предложил Духарев.
Бояре возмущенно загалдели. Ольга в ниточку сжала губы. Не любила она, когда напоминали о подробностях ее мести древлянам.
Какое-то время она колебалась: не кликнуть ли стражу?
Духарев ее прекрасно понимал. В той экономической реформе, которую княгиня вот уже несколько лет проводила на подвластных Киеву землях, эта жадная толпа прихвостней в высоких шапках играла первостепенную роль. Не у Духарева пытался оттяпать Шишкин тиун пресловутый лужок, а у родовичей. С родовым укладом сейчас боролась княгиня. С порожденной им системой полюдья. Чтобы не князь с дружиной, странствуя по державе, брали что удастся, а тиуны и наместники через мытарей собирали положенное. Чтобы были это налоги, а не «прокорм». Как в Византии. Как в Булгарии. Как в цивилизованных странах.
Теоретически Духарев, порождение цивилизованной эпохи, должен был поддержать такое начинание… А практически – ну ее к лешему, такую цивилизацию, где заправляют бояре типа Шишки!
Духарев не боялся. Он нужен князю. В Киеве он – герой. Посади героя в поруб – такая буза поднимется… Героев надо сразу убивать. Но убивать его Ольга не станет. Убивать его политически неразумно.
В дверях появился Ольгин сотник. Его, кажется, звали Добрыней. Перекрикивать боярский галдеж не стал. Остановился, ожидая, пока княгиня обратит на него внимание. А когда она повелительно махнула рукой (всем молчать), доложил:
– Великий князь к вам, матушка!
Духарев улыбнулся. Всё. Теперь поруб точно отменяется.
Великий князь киевский Святослав вбежал в горницу буквально через минуту. Вместе с ним – запыленные борзые и пара гепардов, сотник Икмор, неизменный охотничий спутник князя, дюжина гридней.
– Семерых тарпанов заполевал! – похвастался великий князь. – Двух тебе, мать, привез!
– Я конину не ем, ты же знаешь, – поджала губы княгиня.
– Дружинным
– Искал, – согласился Духарев. – А к княгине я пришел по другому делу. Думал, рассудит она меня…
– Почему она? – нахмурился Святослав. – Что за дело?
Духарев глянул на Ольгу: княгиня молчала. Бояре ее тоже примолкли. Хоть в Киеве, хоть в Вышгороде, а при великом князе «новгородское вече» они затевать не осмеливались. Эдак можно и схлопотать…
– Мелкое, – сказал Духарев. – Тиун вот этого боярина у моих оброчных лужок украл.
– Так возьми у него отступное – и дело с концом!
– Не хочет, – сказал Духарев. – И матушка-княгиня тиуна наказать не желает. А меня вот уже в поруб намеревались отправить.
– Вот как… – Князь повернулся к матери. – Правду мой воевода сказал?
– Неправда! Мой это луг! – запальчиво закричал Шишка.
У себя в Детинце Святослав за такое нарушение субординации с ходу велел бы гридням «поучить» горластого боярина, но здесь он был в гостях.
– Уйми своего боярина, мать!
– А ты уйми своего воеводу!
Святослав сжал кулаки, по-бычьи наклонил голову вперед…
– Княже! – быстро сказал Духарев. – Не надо. Я отдам этот лужок, не стоит того.
Святослав глянул на него бешено…
– Княже! Я тебя искал, – поспешно произнес Сергей. – Это срочно и важно.
– Говори, – процедил Святослав.
– Только тебе, – покачал головой Духарев. – Тебе… и княгине.
Вот так вот! Он сумел их заинтриговать и пресечь ссору, из которой ничего хорошего не вышло бы. Князь молод и любознателен, а Ольга хоть и княгиня, но женщина… Она какое-то время колебалась, но любопытство пересилило.
– Значит, отдаешь лужок? – спросила княгиня.
Духарев махнул рукой: не в пешки играем!
– Все вон! – скомандовала Ольга, но потом уравняла расклад: – Сотник, останься.
Двое на двое.
Бояре (никто даже не вякнул) убрались из горницы, Святославовы гридни тоже вышли и собак увели. А вот гепардов забыли, но они людям докучать не стали, улеглись в уголке и принялись вылизываться.
– Говори! – потребовал Святослав.
– Милёна, – сказал Духарев, – твоя ключница?
– Моя, – сказал князь.
– Моя, – сказала княгиня.
Мать и сын переглянулись. Святослав улыбнулся. Княгиня тоже. Помирились, это хорошо. Но вообще-то веселого мало.
– Веселого мало, – сказал Духарев. – Она непраздна. Мы все знаем от кого, верно?
Святослав ухмыльнулся. Судя по выражению лица княгини, она тоже не шибко удивилась.
– Коли сына родит, надо б ей деревеньку подарить на прокорм, – деловито сказала Ольга. – Это твой первенец будет!
– Она хочет плод вытравить, – сообщил Духарев.