Князь Тьмы
Шрифт:
— Кладите ногами вперед, — приказал Мартин. — Он скоро проснется. Я точно рас-считал дозу. Но я не хочу, чтобы он совсем очнулся. В прошлый раз я недооценил его выносливость и чуть не поплатился за это.
В пути оба хранили молчание. Машину трясло — они ехали в лес напрямик через поле, потом по просеке. Вольц крутил руль как на ралли. Голова Питера соскользнула с сиденья и ударилась об пол. Он что-то пробормотал. Кэт наклонилась, думая, что он очнулся. Да, Питер приходил в себя, но слишком медленно.
Машина резко остановилась. В свете фар Кэт увидела знакомый натюрморт: ядовитый
— Что я говорил? — весело крикнул он Вольцу. — Он уже может перебирать ногами. Теперь нам будет легче тащить его!
— Нам? А кто потащит ее?
— Развяжите ей ноги.
— Вы просто болван, доктор! Она ведь сбежит!
Мартин смотрел на Кэтрин, задумчиво проводя языком по верхней губе. Она тоже смотрела. Если бы взгляды могли убивать, он бы давно упал замертво.
— А ты ведь, чего доброго, и вправду сбежишь, да? Короче, если ты нас покинешь, я немедленно перережу мистеру Стюарту горло. Поняла? — Он подождал немного и улыбнулся. — Вижу, что поняла.
Мучители поставили Питера па ноги, хотя он пытался протестовать, требуя, чтобы его положили обратно. Последняя угроза окончательно лишила Кэт способности к сопротивлению. Мартин приказал ей идти первой. Двое мужчин шли следом, поддерживая Питера, который, понятное дело, шагу не мог ступить без того, чтобы не споткнуться, за что Вольц беспрерывно осыпал его ругательствами.
Мартин приказал остановиться. Она покорно ждала, пока луч фонарика шарил по сторонам. Наконец доктору приглянулась высокая сосна как раз напротив камня. К ней приставили Питера. Стоило им убрать руки, как парень начал сползать на землю. Его глаза были закрыты, рот блаженно улыбался.
— Да ты не проспался еще, — заворчал Вольц и, дабы ускорить пробуждение, несколько раз сильно ударил Питера по лицу.
Оказалось, генерал слегка перестарался. Питер вперил в мучителя негодующий взгляд. Затем Вольц резко нагнулся и разогнулся, потому что Питер дернул его за уши и одновременно поднял колено. Хотя удар в подбородок был не слишком силен, Вольц потерял равновесие, нелепо попятился и наконец, взмахнув руками, шлепнулся навзничь, как бревно. Это произошло настолько быстро, что Кэт не успела сделать и двух шагов, а Питер сам уже лежал распростертый на земле — Мартин огрел его кулаком по затылку.
— Вставайте, идиот. Я что, должен сам все делать?
У Вольца было такое лицо, будто его окунули в гороховый суп. Он медленно приближался к Питеру. Кэт сжалась от страха.
— Не бейте его, — смилостивился Мартин. — Он нам нужен живым. Давайте привязывайте его. Сначала грудь, потом ноги. Да заходите сзади. А я-то думал, вы служили в армии. — Его голос был полон сарказма.
Вольц посмотрел на сообщника довольно кисло, но подчинился. Аккуратно привязав Питера к сосне, он отошел на шаг и со всей силы ударил его кулаком в лицо, Питер, который уже приходил в себя и начинал интересоваться происходящим, снова лишился сознания и бессильно уронил голову на грудь. Мартин схватил Кэт.
— Возьмите фонарь, — приказал он Вольцу, — а я займусь ею. Неужели вы не можете
— Он мне не нравится, — ответил Вольц, — надутый мерзавец. Ну ладно. Позже я с ним разделаюсь...
— Все зависит от решения Господина, вы же знаете.
При этих словах Вольц застыл, будто по команде «смирно», и оставался в таком положении несколько секунд, прежде чем взять у Мартина фонарь. Больше они не разговаривали. Мартин действовал, как всегда, быстро и уверенно. Дерево, к которому он привязывал Кэт, стояло по соседству от сосны, но достаточно далеко, чтобы она не могла коснуться Питера. Мартин делал свою работу равнодушно, словно перевязывал почтовую бандероль. Когда все было готово, он ушел, даже не оглянувшись. Вольц последовал за ним. Некоторое время Кэт могла видеть пятно от фонаря, которое металось в темноте, как гигантский светлячок. Потом он потух, и стало совсем темно.
Ветер гудел в вышине, на небе зажглись звезды. В кустах кто-то возился. Слыша этот треск и шорох, Кэт отчаянно пыталась ослабить путы. В сказки о волках и медведях, которые якобы водились в лесу, она не верила. Но ее мучила собственная беспомощность: неприятно было, что кто-то приближался к ней — пусть хоть кролик, а она не могла даже и пальцем пошевелить.
— Кэт, это ты? — раздался тихий голос, и она: вздрогнула.
— Я.
— Этого я и боялся. Где ты? Я тебя не вижу.
— Я тебя тоже не вижу. Ты у меня за спиной. Но как бы... как бы мне хотелось...
— Да какая разница? Разве это помогло бы нам? Послушай, я ничего не помню. Я, кажется, вытолкнул тебя на балкон, но ты не успела убежать?
— Успела, — с горечью призналась Кэт. Она рассказала, что произошло после того, как Mapтин оглушил его.
— У тебя все равно не было шансов, — рассудил Питер, выслушав, — тринадцать против одного... Их тринадцать?
— Девять у Вольца дома... и еще четверо.
Повисла тишина, нарушаемая жалобным скрипом веток, раскачиваемых ветром. Глаза стали привыкать к темноте, и Кэт уже различала деревья вокруг и массивные очертания камня на другом конце поляны. Она ждала, что скажет Питер, с таким нетерпением, будто его ответ мог что-то изменить.
— Я не думал, что ты знаешь про Тифани.
— Это я не знала, что ты знаешь! Я думала, ты не поверишь, если я скажу тебе...
— Почему? Ах да... Приятно сознавать, что хоть кого-то я обманул. Они все, наверное, смеялись надо мной. Особенно Тифани.
От этих его слов Кэт почувствовала непростительное, но по-человечески понятное удовлетворение. Однако вслух произнесла:
— Перед ней трудно устоять, она такая красавица.
— Нашла время выпрашивать комплименты. Будь я проклят, если стану дальше раздувать твое самомнение... Иногда я сам себе удивлялся, как мог не влюбиться в нее. Но поверишь ты или нет — я не влюбился. Потом, когда собрал некоторые факты, все встало на свои места, и я понял.
— А я до сих пор не понимаю. Хотя всегда знала — с ней что-то не так. Мы ведь живем вместе. Я замечала некоторые странности — слово, взгляд... вроде бы ничего особенного, но если бы ты знал Стивена, ты бы тоже с подозрением смотрел на ребенка, которого он воспитал.