Князь Тьмы
Шрифт:
Голос Мартина выдернул ее из темноты. Как она его ненавидела! Ненавидела свою постель, знакомый запах и прикосновение свежего белья. Ее чувства яростно сопротивлялись возвращению. Она попыталась нырнуть обратно в нору. Ей это почти удалось... Но ненавистный голос не оставлял в покое:
— Кэт! Кэт! Ты слышишь меня? Не тряси головой! Очнись! Питер, это кома. Что вы с ней сделали? Она меня не слышит.
— Дайте мне. Отойдите. — Другой голос. Кэт его тоже ненавидела, только в сто раз сильнее. Он приносил несчастье. Он пронзил ее, точно
Была ночь. Она удивилась, потому что голоса, что слышались возле нее, были те же. Ей казалось, они не переставали говорить.
— Она давно проснулась?
— Действие инъекции скоро прекратится. Если она опять потеряет сознание, вы знаете, что делать.
— Я ничего с ней не делал. Она сама очнулась.
— Да, она сильная, но у каждого есть свой предел.
— Мудрая мысль номер сорок два.
— Стюарт, у меня сегодня был тяжелый день.
— Извините. А вы, кажется, к ней неравнодушны, доктор?
— Я хотел на ней жениться.
Кэт лежала неподвижно, не открывая глаз. От этого, казалось, у нее обострились другие чувства. Она ясно ощущала настроение обоих мужчин.
— Я женат, — сказал Мартин, помолчав, — но это не значит, что мне запрещено мечтать.
— Что ж вы так слабо мечтали?
— Она любила другого.
— Я слышал. И что это был за человек?
— Он был похож на вас. Не очень, конечно. Но в тот день, когда вы пришли ко мне в офис, я подумал... Да и Кэт, наверное, тоже...
Кэт приоткрыла один глаз. Они стояли лицом друг к другу. Она видела их в профиль. Питер устало опирался на спинку кровати. На голове был полный ералаш, будто он не причесывался две недели, лицо осунулось. Пол тоже выглядел измученным. Бедный Пол. Наверное, целый день с ней возился.
— Я не спрашиваю, на кого он был похож. Я спрашиваю, что он был за человек, — недовольно напомнил Питер.
Мартин ответил не сразу. Его ответ прозвучал как удар хлыста:
— Подлый, спесивый эгоист.
— Хм... — Питер задумчиво потер подбородок. — Но он ведь умер. Он уже год как мертв. И вы по-прежнему мечтаете?
Своим холодным, насмешливым тоном Питер очень напоминал Марка. Кэтрин открыла оба глаза. Мужчины не заметили. Они зло пялились друг на друга, готовые заорать, как два кота, не поделившие кошку.
— Прекратите! — Кэт вскочила. — Пол, прекрати, хватит!
— Все в порядке, Кэт. — Он вмиг очутился рядом и стал укладывать ее обратно на подушки. — Тихо, успокойся. Ты же не хочешь, чтобы я сделал еще укол? — Его руки сильно давили ей на плечи. Она оказалась слабее, чем думала.
— Нет, — пробормотала Кэт, чувствуя себя под его напором тряпичной куклой или восковой, которую держат
— Чего? Чего ты хочешь?
— Я... хочу... написать... завещание. Позови нотариуса.
Он ждал, что Кэтрин это скажет. Он очень хотел, чтобы она это сказала. Она сразу догадалась, потому что Мартин опустил руки, и ей стало легко и безразлично. Усевшись на кровать, Мартин обменялся взглядом с подошедшим Питером.
— Разве ты еще не написала завещание? — удивленно спросил доктор.
Кэт едва не разозлилась. Ему мало, что она согласилась, так нужно еще и поспорить!
— Пусть придет нотариус, — упрямо заявила она. — Завтра. Обещай, что он придет.
— Хорошо, хорошо, — согласился Мартин. — Обещаю. Я позвоню ему сегодня же. Ничего, вреда от этого не будет.
Последние слова адресовались Питеру, который смотрел и слушал с хмурым видом. Ей было все равно, о чем он думает и отчего хмурит брови. Кэтрин протяжно вздохнула. Главное, что Пол выполнит свое обещание. Он всегда выполнял.
После обеда пошел дождь. Когда Кэт с Тифани сели ужинать, капли дождя топтались по подоконнику, как тысячи маленьких ножек. Мартин еще не вернулся, Питера не было. Кэт не спросила о нем. За ужином они болтали о всяких пустяках, потом перешли в гостиную. Кэт села с книгой на диван, на колени к ней взгромоздился мурчащий Чешир. Из-за него ей неудобно было читать, приходилось растопыривать локти, держа книгу слишком быстро к глазам, чтобы не задевать кошачью спину. К тому же Чешир сегодня был отчего-то беспокоен, вертелся и никак не мог найти удобное положение, точно старый ревматик. В конце концов он запустил когти ей в бедро. Кэт, вскрикнув от боли, спихнула его на пол. Он стоял в центре комнаты, урчал и бил хвостом, затем прошествовал к открытой двери, заглянул туда и исчез.
Кэт наблюдала за ним со смешанным чувством удивления и досады. Его беспокойство передалось и ей. Она не могла теперь читать. Тифани сидела поперек кресла, болтая ногами. Ее личико сосредоточенно хмурилось, а руки производили быстрые манипуляции с бечевкой.
— Опять играешь в «веревочку»? Я раньше у тебя такой не видела.
— Черт! — Бечевка запуталась, и Тифани стала распутывать узел. — Это новая фигура, ужасно сложная. Я никак не могу запомнить, что за чем идет.
— Какая интересная расцветка, — сонно заметила. Кэтрин.
— Да просто кусок красного шпагата. Я нашла его на кухне в ящике стола. Наверное, от посылки. Миссис Шмидт пожалела выкинуть. Ты же знаешь, она над каждой мелочью трясется.
Кэт следила за ней, пока глаза не начали слипаться. Голова клонилась на грудь. В мелькании бечевки и белых пальцев Тифани она уже не могла отличить одно от другого.
— Мне пора спать, — сказала она наконец. — Слышишь, какой дождь? Похоже, погода испортилась навсегда.