Князь Рус
Шрифт:
Волхв действительно удалился от людей, чтобы вести неспешные беседы с себе подобными. Усевшись на камне, он достал из кожаного мешка какие-то фигурки, разложил, некоторое время внимательно смотрел на них и переложил иначе. Если бы кто-то подсмотрел со стороны, показалось бы, что Тимар разговаривает сам с собой. Он спрашивал, снова переставлял фигурки, к чему-то прислушивался, еще и еще раз перекладывал… В конце концов достал из мешка старательно свернутый длинный кусок коры и принялся что-то выводить на нем угольком.
– Здесь я тебя подожду…
Казалось, это был
– Я постараюсь, Молибог. Я очень постараюсь…
Зря Тимар думал, что его никто не видит: стоило старику взяться за свой мешок, как от обоза в ближайшие заросли ужом скользнул Волхов. Дождавшись, пока его учитель отправится на берег, мальчик поспешил следом, таясь и прячась, но не упуская Тимара из вида. До камня на берегу Волхову удалось добраться незамеченным, но только тогда, когда волхв уже заканчивал. Правда, мальчик все же услышал имя Молибог. Кто это? Любопытно, но как спросить у Тимара? Поймет ведь, что подглядывал, и больше не станет учить. А Волхову уже очень понравилось знать то, чего не знают остальные, уметь больше других, но главное, понравился тот страх, который появлялся в глазах мальчишек, стоило ему напомнить, что учится у волхва. Тимара любили и не боялись, а вот Нубуса побаивались, Волхов хотел стать таким, как Нубус. Однажды он спросил у Тимара, кто сильнее, он или Нубус. Волхв долго смотрел в глаза мальчика, не позволяя отвести взгляд, потом покачал головой:
– Не о том мысли держишь, Волхов… Всяк волхв по-своему силен, кто в чем, да только есть те, кто всем правит. И те, кто им супротив.
– Как это?! – ахнул мальчик.
– Светлые силы есть и черные. Волхвы со светлыми знаются, а потому и страха перед ними не должно быть. Страх, он спутник черных сил.
Значит, черные сильнее! – решил для себя Волхов. Это была первая ошибка Тимара, ему бы почувствовать ненужный интерес мальчика к темному, но волхв, хотя и опытный, не разглядел червоточину в душе ребенка, которому давал в подчинение огромные силы… Наступит время, и он едва сам не погибнет от этой силы. Но до этого было еще много лет…
А тогда Волхов возвращался от реки, уже не таясь. Если кто и заметит, то решат, что ученик был с учителем. Сам Тимар быстрым шагом достиг возов и скрылся в своем шатре – прятать заветный мешок. Волхов едва успел подумать, что надо бы как-нибудь заглянуть в сам мешок, хотя Тимар запрещал его даже касаться, и вдруг вскрикнул от боли и неожиданности! Пожалуй, больше от второго.
Его левое ухо цепко держали пальцы Илмеры, а голос шипел:
– Ты куда это ходил, племянник?!
– Ой-ой-ой!.. Я… у реки был…
– За Тимаром подглядывал?
– Нет, что ты, нет!
– Врать можешь отцу, он во все верит. Мне не смей! Тимару говорить пока не буду, но еще раз увижу – пеняй на себя!
Волхову хотелось огрызнуться, мол, что ты со мной сделаешь? Но Илмера сообразительная, добавила:
– Обездвижу, чтоб лежал на возу бревном, пока не поумнеешь!
В стан Волхов вернулся с красным от выкручивания ухом, полыхающими щеками и раздувающимися от злости ноздрями. Понимал, что против тетки
Им повезло: чужаков видели лишь издали, было их немного и напасть не решились. Конечно, после этого внимание утроили, но все шло спокойно. Степь пропускала через себя искателей далеких земель, словно действительно понимая, что они не захватчики и садиться на чужой территории не собираются.
Родовичи приносили щедрые дары Солнцу, Небу, Матери-Земле, Воде и Богине-Матери, прося у всех заступничества и помощи в трудном пути. Их оберегали, если не считать поломок и мелких неприятностей, каких в любом пути, даже не очень дальнем, множество, больше ничего плохого не было.
Обоз тащился уже вторую луну. Куда идти, указывал Тимар. Первое время он позволял обходить все холмы и густые леса, уклоняясь на полудень. Каждый рассвет Тимар встречал одинаково: стоя лицом к восходящему солнышку с вытянутыми вперед раскрытыми ладонями, словно ждал подсказки и помощи. Наверное, так и было. Губы волхва шептали то ли просьбу, то ли обещание.
Однажды, внимательно посмотрев на большой кусок бересты, вытащенный из кожаного мешка, он вдруг объявил, что пора постепенно заворачивать на полуночь, иначе не попадут на нужную реку.
Огула посмеялся:
– Такую реку, как Дон, мы не пропустим.
– Нам ни к чему выходить просто на Дон, нужно прийти в Дивногорье.
– Куда?
– Нам нужна речка, которая выведет в Дивногорье.
Больше Тимар ничего объяснять не стал.
Снова шли и шли, постепенно чуть поворачивая на полуночь. В тот день задолго до рассвета Тимар не просто был на ногах, он явно из-за чего-то волновался. Рус попробовал осторожно поинтересоваться:
– Случилось что?
– Где-то неподалеку начинается Тихая Сосна.
– Что начинается?!
– Озеро заветное найти нужно, Рус.
– А как оно выглядит?
– Длинное такое с нашего края. Берега топкие.
Русу много объяснять не нужно, только его еще с двумя такими же беспокойными и видели. Не успел обоз приготовиться к движению, откуда-то примчался младший князь, глаза блестели:
– Тимар, там!.. – он показал в сторону восхода.
Словену надоели игры в тайну, осадил брата:
– Что ты искал, Рус?
– Озеро.
– Какое?
– Я не знаю, Тимар сказал.
– Ты искал не знаешь какое озеро, но нашел?
Рус чуть смутился, действительно все выглядело ребячеством, но они и правда успели облазить всю округу, и длинное озерцо оказалось одно-единственное. К чему оно Тимару, Рус не знал, но понимал, что это важно.
Выручил молодого князя сам волхв:
– Словен, мы должны найти озеро. Если это то, что видел Рус, то очень хорошо. Остается пойти и проверить.
Князь вздохнул, волхву надо подчиняться… но когда они наконец выбрались к какому-то едва заметному озерцу, только покачал головой. Зато Тимар радовался сверх меры: