Князь Рус
Шрифт:
Ребе Соломон, заслышав шум и крики, сам вышел на крыльцо. Хева помахала ему рукой еще издали:
– Ребе, это я, Хева, внучка вашего брата Саула! Мой отец болен, ослаб, ему нужна помощь. А это скиф, который спас нас из подпола. Крышку завалило горящими бревнами, мы бы сами не выбрались.
Острые, совсем не старые глаза ребе блеснули. Хева увидела, что он сразу понял, что она хотела сказать, но не признавалась даже отцу. Скиф их вытащил, все верно. Но спас ли?
– Приветствую тебя, доблестный Бугай, – сказал он. Глаза Хевы распахнулись, а челюсть
– Вы его знаете? – пискнула Хева.
– Мир тесен, – ответил Соломон. Домочадцы помогли вконец обессилевшему старику слезть с коня, на руках унесли в дом, а Соломон сказал Хеве негромко: – А ты, дочь моя, что пообещала скифу?
Она ответила быстро:
– Это не важно. Ведь клятвы перед животными необязательны, верно?
– Верно, – подтвердил он. – Что с ним хочешь чтобы сделали? Убили?
Она посмотрела на могучего скифа, которого Соломон назвал Бугаем, – что за странное имя! Тот ответил ей взглядом собственника, улыбнулся во всю ширь, снова показав два ряда крупных белых зубов.
После минутного колебания она буркнула:
– Не сейчас. И не при мне.
Он внимательно посмотрел в ее лицо, перевел взгляд на скифа:
– Да, такого зверя так просто не свалишь… Ты можешь пригласить его в дом? Мы сможем напоить его отравленным вином. Так будет легче, а то он перебьет уйму наших людей.
Хева вздрогнула, непроизвольно закуталась в безрукавку, ее полы едва не волочились по земле. Скиф посматривал на нее снисходительно, конь пренебрежительно фыркал. Хева пересилила себя, широко улыбнулась:
– О мой повелитель! Ты сделал все, что я просила, и теперь я – твоя покорная и верная рабыня! Но прошу тебя, зайди в этот дом, отведай местных сладостей, выпей вина, и мы сразу же вернемся в твой стан!
Он в нерешительности почесал затылок. Взгляд его обежал пыльные улицы, поднялся к небу. Солнце уже медленно поднималось по восточному небосклону.
– Разве что вино из подвала, – решил он. – День будет теплый, а я люблю прохладу…
Будет тебе прохлада, подумала она мстительно. В могиле.
Служанка, обмирая от ужаса, дрожащими руками поставила на стол еду и питье, исчезла, все еще не веря себе, что осталась каким-то чудом жива. От страшного скифа веяло жуткой свирепостью, как в зимний день из приоткрытой двери, а громовой смех его раскачивал стены. Хозяин, от старости равнодушный к опасности, сам не ел, смотрел, как насыщаются этот зверь и бесстрашная девчушка, которая просидела в подвале целую неделю и потому только потеряла чувство страха. Ее отца отнесли во внутренние покои. Хозяин сказал, что ему нужен только отдых и сон, чтобы восстановить силы, а вот Хеве нужнее всего хорошо поесть…
– Сколько вас было в селе? – спросил он, когда Хева опустошила два широких блюда и перешла к третьему, но уже замедленно, утолив голод, но не утолив аппетит.
– Человек двести, – ответила она с набитым ртом. И подумала,
– Из той веси ни один, – ответил Соломон печально. – Ни одна душа. Просто не успели.
Хева уже вернула скифу безрукавку, ей дали женское платье, но и одетый скиф выглядел все таким же диким зверем. Звериная шкура распахнулась на груди, оранжевые волосы торчат наружу, такие же дикие и густые, как шерсть на волчовке. Плечи лоснятся под жирным светом масляных светильников. Он обеими руками раздирал мясо, кости трещали на его зубах как сахарные сухарики.
– Ха-ха!.. Да после нас только волкам да воронью есть чем поживиться!.. Да и то, лучшее пожираем сами.
Хева не поняла, но от голоса скифа веяло страшным, плечи ее сами собой передернулись. Соломон содрогнулся, но пересилил себя, кивнул:
– Печень и мозг?
– Такой обычай, – подтвердил скиф, довольный. – Вырвать окровавленную печень сраженного тобой врага и сожрать ее прямо у него на глазах! Разрубить ему череп и впиться зубами в теплый мозг, наполненный горячей кровью!..
Хева прижала ладони ко рту. Судороги поднимались из глубины желудка, она опрометью выскочила из-за стола. Скиф проводил ее удивленным взглядом, в котором, однако, беспокойства не было. До чего же дикие люди верят в силу слова, подумал Соломон. Вслух сказал:
– Сейчас вернется.
– Ага, – кивнул скиф. Он впился зубами в ломоть, оторвал, проглотил почти не разжевывая, для него это мясо было не по-мужски нежным и сочным. – Но ваших мы не ели… Или почти не ели. Воинский обычай велит съесть печень могучего противника! Которого едва одолел. А мозг надо выедать у хитрого. А еще лучше – у военачальника. Но у вас таких не встретили.
– Да, – согласился Соломон, – их у нас нет вовсе.
Глаза скифа расширились в великом удивлении.
– Но как же… У вас много сел, настоящие грады! И нет воевод?
– Нет, – ответил Соломон. Заметив радостный блеск в глазах скифа, подумал, что зря радуется, живым уйдет не дальше крыльца, а вслух сказал: – Если можешь представить себе целый народ из волхвов и лекарей, то это мы.
Скиф с недоверием покачал головой:
– Так не бывает. А кто охотится, за огородом смотрит, обед варит?
Соломон ощутил, что не сможет ответить так же просто, чтобы ответ был варвару ясен как день. Пожал плечами, а Хева вступила в разговор:
– Везде свои обычаи. Сам ты какого роду-племени?
– Роду-племени? – переспросил Бугай удивленно. – Я ж сказал, русы мы!
Соломон поправил:
– Русами, как я слышал, вы стали недавно. Когда отделились от своего племени.
Бугай просиял:
– А, вот ты о чем!.. Скифы мы.
– Скифы… – повторила Хева. Она искоса взглянула на Соломона, тот следил за разговором внимательно, глаза острые, хоть намного старше ее отца. – Ну, сейчас скифы – это все равно что мы – семиты. Скифов сотни племен и народов, не так ли? Вы из которого?