Шрифт:
1
Некоторые истории слишком ужасны, чтобы их рассказывать…
Посмотрев на фразу, Мэй закусила губу. Увы, вдохновения не прибавилось. Тяжело вздохнув, девушка захлопнула блокнот, где обычно делала пометки, и посмотрела в окно такси, везущего ее навстречу новой жизни. Причем кардинально изменившейся в рекордно короткие сроки. Каких-то пару недель назад Мэй Паркер, кареглазая брюнетка двадцати пяти лет, работала в call-центре одного из многочисленных отделений банка, жила в захудалой однокомнатной квартирке-студии, на аренду которой тратила преступно много, учитывая постоянные перебои с электричеством и буйных соседей,
Кстати, о доме. Несколько дней назад ей позвонил некий Роберт Хилл, представившийся адвокатом. Мужчина сообщил, что Мэй в наследство перешел дом, расположенный в пригороде. Когда девушка резонно заметила, что родственников у нее нет и выросла она в приюте, Хилл лишь хмыкнул.
– Если все эти годы Вы о них ничего не слышали – совсем не значит, что их нет. Троюродная сестра вашей матери, например, Агнес Колтер, о Вас, как видите, слышала, – ответил он и сообщил время и место, куда ей следует прибыть для принятия наследства.
Сказать, что Мэй была шокирована подобными новостями, – это не сказать ничего. Она никогда не слышала об Агнес или о ком-то по фамилии Колтер. В этот же день ей, впрочем, как и всем остальным сотрудницам центра, было вручено уведомление об увольнении в связи с закрытием офиса. Но даже эта новость не смогла конкурировать с той, где Мэй стала хозяйкой целого дома и некоторой суммы денег. Роберт Хилл обещал озвучить размер наследства при оглашении завещания. Он лишь сухо сообщил, что данной суммы ей, при разумном отношении, будет достаточно. Достаточно для чего, Мэй так и не поняла, а переспрашивать постеснялась. И прямо сейчас Паркер ехала на встречу, которую адвокат назначил, ни много ни мало, в ее новом доме – двухэтажном особняке. В голове до сих пор не укладывалось все происходящее, но настроена девушка была оптимистично. Настолько, что собрала все свое скромное имущество, уместившееся в пару чемоданов, с твердым намерением начать новую жизнь и посвятить себя тому, о чем давно мечтала, – писательству, которому ранее отводилась лишь роль милого хобби. Мэй мечтала написать мистический роман-детектив и полагала, что новое место жительства настроит ее на нужный лад. С прошлой квартирой она попрощалась без сожаления и ностальгии.
Такси качнуло, когда водитель свернул с асфальтированной дороги на частную, усыпанную мелкой галькой. Милые, немного похожие на пряничные домики небольшого городка, где теперь Паркер предстояло жить, скрылись из глаз. Вдоль дороги высились огромные ели, и Мэй невольно засмотрелась на это великолепие. За деревьями мелькнуло несколько особняков, но вскоре лес стал таким густым, что кроме стволов Мэй больше ничего не видела. Пара минут езды, и автомобиль выбрался из-под тени деревьев на небольшую, но аккуратную подъездную аллею.
– Прибыли, мисс, – сухо сообщил таксист и остановил машину.
Выбравшись на улицу, Мэй окинула взглядом дом и не смогла удержаться от восторженного возгласа. Увитый плющом, с идущей вдоль всего здания верандой, он был великолепен. У крыльца было разбито
– Добрый день, мисс Паркер. Не ожидал, что Вы приедете раньше.
– Мистер Хилл! – девушка от души улыбнулась хмурому шатену с темными глазами. – Я и сама не ожидала.
– Я сейчас. Никуда не уходите.
Последняя фраза слегка удивила Мэй, но она не придала этому значения. Наблюдая, как адвокат паркует свою машину у крыльца, а затем расплачивается за ее такси, Паркер лишь ощутила растущий в груди восторг. Несмотря на то, что Роберт Хилл лишь хмурил брови, выглядел он сногсшибательно. Достаточно высокий, крепкий, со стильной стрижкой и небольшой, но ухоженной бородой, в сшитом на заказ костюме. Мэй подумала, что, когда он позволяет себе улыбку, то, наверняка, становится еще более неотразим. Не ее типаж, но красавец-адвокат явно заслуживал не меньшего восхищения, чем дом.
Тем временем, Хилл, отпустив такси, подхватил чемоданы Мэй и внес их на крыльцо. Наблюдая за тем, как под тканью пиджака перекатываются мускулы, Паркер уже не сомневалась, что адвокат украл не одно девичье сердце в этом городишке. Вот только взаимно ли? Кольца нет.
– Когда прибудут остальные вещи, мисс Паркер? – поинтересовался Хилл, отпирая дверь ключом из довольно внушительной связки.
– Это все мои вещи.
Адвокат обернулся, и его брови едва заметно приподнялись от удивления.
– Все, мисс Паркер?
– О, Вы сказали по телефону, что дом полностью меблирован, и я не стала ничего привозить. Впрочем, и привозить-то особо нечего. И зовите меня, пожалуйста, просто Мэй.
Мужчина внес внутрь дома ее чемоданы и обернулся. Несколько секунд он молча разглядывал девушку, а затем улыбнулся. Кривовато и едва заметно, но все же.
– Роб.
– Рада знакомству!
Мэй изо всех сил старалась быть вежливой и коммуникабельной. Она четко решила завести друзей, и Роб Хилл был довольно неплохим вариантом, чтобы начать.
– Входи. Покажу дом, зачитаем завещание, а потом я устрою тебе небольшую экскурсию по городу, чтобы ты немного ориентировалась.
Адвокат придержал для нее дверь, и девушка вошла внутрь своего нового жилища. Изнутри дом выглядел хоть и немного старомодно, но вполне уютно. Пахло сушеными травами или цветами и какими-то специями, но дискомфорта этот запах не доставлял. Деревянная лестница, устланная немного потертым ковром, смотрелась изысканно и даже немного величественно.
– На первом этаже гостиная, кухня и столовая. Здесь кладовая и спуск в подвал, – Роб указывал направление в каждое помещение, но в сами комнаты не заходил. – На втором этаже три спальни, две ванные и что-то вроде кабинета-библиотеки. Плюс чердак, заваленный хламом.
– Ничего себе, – пробормотала Мэй.
Ей не терпелось осмотреть все эти комнаты, но Хилл, похоже, был крайне деловым человеком.
– Давай пройдем в гостиную и покончим с формальностями насчет завещания, – сказал он.
Наверное, у любого другого это бы прозвучало вопросом или мягким предложением, но от Роба звучало приказом. Пусть и сказанным вежливым тоном.
– Да, конечно.
Мэй последовала за ним в первую из комнат и огляделась. Вся мебель и обои были оформлены в бордовых тонах и темном дереве. Даже камин оказался выложен из каких-то бурых, темно-красных камней. Тяжелые бархатные шторы закрывали большую часть света с улицы, и в гостиной царил полумрак. Девушка сразу решила, что эта комната в число любимых не войдет. Возможно, позже, когда она здесь все переделает на свой вкус. Мэй тут же себя отдернула за подобные мысли. Не успела приехать, а уже начала хозяйничать. Вряд ли покойная тетушка это одобрила бы.