Книгоноша

Фаст Говард Мелвин

Я вытащил бумагу из щели и прочел:

”Ваше превосходительство!

Я сделал, что мог, однако обнаружил весьма немного. Сейчас здесь сосредоточено не менее трех тысяч войск при двадцати двух орудиях. В то утро, когда Вы получите это письмо, они выступят на север - возможно, на соединение с генералом Вашингтоном...”

Я пробовал читать дальше, но все расплывалось перед глазами. Сначала я плакал, и мне было очень стыдно; потом сообразил: нельзя, чтобы книгоноша

застал меня здесь. Зажав бумагу в руке, я спустился с сеновала прямо в снег, и холодный воздух прояснил мне мозги. Все вокруг меня кружилось и падало.

– Почему именно он?
– сказал я тихо.

Я пошел в кухню взглянуть на него еще раз, наверно для того, чтобы проверить, неужели это он, мой чудесный книгоноша. Я тихо отворил дверь. В кухне книгоноша целовал Джейн.

– Уходите отсюда, - прошептала она.

– Но ведь ты меня любишь, - сказал он.

– Не знаю... не знаю.

– Так я тебе скажу. Ты меня любишь, но очень уж много забрала в свою очаровательную головку. Я - оборванец, бродяга, который заворожил тебя своими рассказами, и глупо губить себя ради такого, как я. Но ты меня любишь.

– Да.

Джейн покачала головой, и я помню, что даже тогда подумал, какая Джейн молодчина.

– Нет, - сказала она.
– Я не жалею. К чему жалеть? Я вас люблю, вот и все.

– Значит, ты понимаешь. За те несколько дней, что я пробыл здесь, ты поняла.

– Да, я поняла.

Лицо книгоноши было видно мне сбоку, я, кажется, никогда не видел такого печального лица. И такого красивого. Да еще эти его льняные волосы, спадавшие до плеч... Даже не пойму, как у меня хватило сил стоять и смотреть на все это, зная его тайну.

– Если бы ты знала все... но, слава богу, ты не знаешь. Слушай, Джейн. Я тебя поцеловал один раз. Больше я тебя не поцелую... если только не вернусь сюда когда-нибудь. Ты будешь ждать?

– Я вас люблю, - сказала Джейн.
– Я знаю, что никогда никого не полюблю так, как вас.

Больше я не мог этого выдержать. Я ушел к себе и расплакался. Потом я вспомнил, что солдаты не плачут. Кажется, я вспомнил, что произведен в офицеры.

Генерала Уэйна я застал в гостиной и сразу увидел, что он не рад моему приходу, потому что очень занят. Но он кивнул мне.

– По какому делу, сэр?
– осведомился он.

– Можно у вас спросить одну вещь?

Он отодвинул свои бумаги. Глаза его уже блестели, и я знал, что теперь он меня не прогонит. Он всегда хорошо ко мне относился.

– Что, если солдат убежит?
– спросил я.

– Бывает, что и самые лучшие солдаты бегут - приходится, - улыбнулся

генерал.

– Но если он знает, что его долг - наступать?

– Тогда он, значит, трус и изменник, - медленно произнес генерал, глядя на меня очень внимательно.

– Тогда он трус, сэр?

– Да.

Я протянул ему смятую бумагу. Но я не заплакал, а смотрел прямо ему в глаза.

– Что такое?
– Он прочел все до конца, поджал губы, перечитал снова.
– О черт, - пробормотал он.
– Где ты это взял, сынок?

Я ответил. Сказал, где можно найти книгоношу, а потом спросил:

– Можно мне теперь уйти, сэр?
– Я знал, что, если сейчас же не уйду, что-то у меня внутри оборвется.

В тот вечер книгоношу расстреляли. Капитан Джонс пытался удержать Джейн дома.

– Тебе нельзя это видеть, - уговаривал он ее.
– Ради бога, Джейн, ну зачем тебе это видеть?

– Зачем?
– Она посмотрела на него удивленно, потом обеими руками коснулась его лица.
– Ведь ты меня любишь, Джек?

– Пора бы тебе это знать.

– И ты знаешь, что делает с человеком любовь. Ну так вот, я должна это видеть, должна.

Но он не понял. И я в то время тоже не понял.

Пока они разговаривали, в комнату вошел генерал Уэйн. Он остановился, поглядел на нас, потом сказал отрывисто:

– Пусть смотрят, капитан, если им хочется. Я думаю, Бентли это не повредит. Этот шпион - храбрый человек.

Книгоношу поставили к стене сарая, спиной к каменному фундаменту. Когда ему хотели завязать глаза, он только улыбнулся и попросил, чтобы ему не связывали руки.

– Можно мне с ним поговорить?
– спросил я.

– Можно, только недолго.

Лицо у книгоноши было усталое. Пока я не подошел к нему, он не отрываясь смотрел на Джейн. Тут он взглянул на меня.

– Прощай, паренек, - сказал он.

Глаза у меня были полны слез, я видел его как в тумане.

– Хорошие солдаты не плачут, - улыбнулся он.

– Я знаю.

– Ты хочешь сказать мне, что видел, как я прятал бумагу, верно?

– Да.

– А теперь тебе жаль?

– Я не мог поступить иначе.

– Я понимаю. Дай мне руку, паренек.

Потом я вернулся к Джейн, и она обняла меня за плечи так крепко, что стало больно. Я все смотрел на книгоношу.

– Сэр!
– крикнул он вдруг.
– Доведите до сведения моего командования. Меня зовут Энтони Энгл. Чин - подполковник.

Генерал Уэйн кивнул. А потом грянул залп, и книгоноши не стало...