Книги Бахмана
Шрифт:
Сны людей, их реальные сны, в отличие от тех галлюцинаций во сне, которые приходят или не приходят по воле случая, — кончаются в разное время. Сон Тэда Бюмонта о Джордже Старке закончился в четверть десятого того вечера, когда психопомы унесли его темную половину прочь — к тому месту, которое ему было предназначено. Он закончился вместе с черным «торнадо» — той сколопендрой, в которой они с Джорджем всегда подъезжали к этому дому в его постоянно повторявшемся кошмаре.
Лиз с близнецами стояла на самом верху подъездной дорожки — там, где дорожка сливалась с озером. Тэд и Алан стояли у черной машины Джорджа Старка,
Алан не хотел смотреть на дом, но не мог оторвать от него глаз. Он был почти разрушен. Восточная сторона — где был кабинет — приняла на себя основной удар, но и все остальное было в плачевном состоянии. Повсюду зияли огромные дыры. Перила свисали с балкона в сторону озера, словно приставленная к дому деревянная лестница. Немыслимые кучи мертвых птиц лежали вокруг всего строения. Их трупики застряли в выступах крыши, они забили все водостоки. Взошла луна, и ее серебряный свет отражался в осколках разбитого стекла, усеявших все вокруг. Искорки того же бледно-желтого света глубоко запали в остекленевшие бусинки глаз мертвых воробьев.
— Вы уверены, что не против? — спросил Тэд.
Алан кивнул.
— Я спрашиваю, потому что это уничтожит все улики и доказательства.
Алан жестко рассмеялся.
Вы думаете, кто-нибудь поверит в то, что доказывают эти улики?
— Наверно, никто, — кивнул Тэд, а потом сказал: — Знаете, был такой момент, когда мне показалось, что вы хорошо ко мне относитесь. Сейчас я этого больше не чувствую. Совсем. И я этого не понимаю. Вы считаете меня ответственным за… все это?
— Меня это не колышет, — сказал Алан. — Это закончилось. И это все, что меня колышет, мистер Бюмонт. В данный момент это единственное, что меня колышет на всем белом свете.
Он увидел, как на усталом, измученном лице Тэда отразилась боль, и напряг все свои силы:
— Послушайте, Тэд, — сказал он. — Это был перебор. Слишком много всего сразу. Я только что видел, как туча воробьев унесла человека в небо. Дайте мне оклематься, идет?
— Я понимаю, — кивнул Тэд.
Нет, подумал Алан, ты не понимаешь, кто ты есть, и вряд ли когда-нибудь поймешь. Может быть, твоя жена поймет — хотя я сомневаюсь, что после этого у вас все пойдет гладко, — если она захочет понять и осмелится любить тебя снова. Может быть, твои дети — когда-нибудь, но… не ты, Тэд. Стоять рядом с тобой — это все равно что стоять рядом с пещерой, откуда вылезло какое-то кошмарное создание. Чудовище уже исчезло, но все равно ты не хочешь находиться рядом с тем местом, откуда оно появилось, — ведь там может оказаться еще одно. Может быть и скорее всего, нет — так говорит твой разум, но твои чувства, эмоции… Они играют совсем другую мелодию, верно? Ну и ну… И даже если пещера пуста навсегда, то остаются сны. И воспоминания. Например, о Хомере Гэмэше, забитом до смерти протезом своей руки. Из-за тебя, Тэд. Все — из-за тебя.
Это было нечестно, и какая-то часть Алана знала это. Тэд не просил, чтобы его рождали близнецом; он не по злобе уничтожил своего брата-близнеца в утробе (речь идет не о Каине, убившем камнем Авеля, говорил доктор Притчард); он не знал, что за монстр подстерегал его, когда он стал писать как Джордж Старк.
Но все-таки они были близнецами.
И он не мог забыть, как смеялись
Тот безумный, дикий смех и их взгляд.
И он сомневался, что Лиз сумеет это забыть.
Подул легкий ветерок и донес до него противный запах газа, видимо, из поврежденных труб, подведенных к кухне.
— Давайте сожжем его, — резко сказал он. — Сожжем это все. Мне плевать, кто потом что подумает. Ветра почти нет; пожарные будут здесь до того, как огонь перекинется дальше. Если и сгорят несколько деревьев, черт с ними — тем лучше.
— Я сделаю это, — сказал Тэд. — А вы поднимитесь к Лиз. Помогите ей управиться с близне…
— Мы сделаем это вместе, — сказал Алан. — Дайте мне ваши носки.
— Что?
— То, что слышали, — мне нужны ваши носки.
Алан открыл дверцу «торнадо» и заглянул внутрь. Так и есть: стандартный рычаг, как он и предполагал. Крутому парню вроде Джорджа Старка не подходит автоматическое переключение; это — для законопослушных мужей, вроде Тэда Бюмонта.
Не закрывая дверцу, он встал на одну ногу и снял правый ботинок и носок. Глядя на него, Тэд начал делать то же самое. Алан надел ботинок на босу ногу и повторил всю операцию — уже с левой ногой. Он не хотел становиться босой ногой на месиво из мертвых птиц — даже на секунду.
Покончив с этим, он связал два носка вместе. Потом взял носки Тэда и привязал их к своим. Он обошел «торнадо» — мертвые воробьи хрустели у него под ногами, как сухая газета, — и открыл отсек, где помещался бак с горючим. Свинтив крышку с бака, он сунул самодельный запал в горловину, подержал его там секунд пять и вытащил — весь пропитавшийся бензином. Взявшись за мокрый конец, он сунул в бак сухой, а мокрый оставил свисать на покрытом птичьем гуано кузове машины. Потом, повернувшись к стоящему рядом Тэду, Алан порылся в кармане своей форменной рубашки и вытащил пачку бумажных спичек, какие обычно дают в газетных киосках впридачу к сигаретам. Он не помнил, откуда у него взялась эта пачка — с рекламной картинкой на одной стороне.
На картинке была изображена птица.
— Подожгите носки, когда машина покатится, — сказал Алан. — Но ни секундой раньше. Поняли?
— Да.
— Она взорвется на ходу. Огонь перекинется на дом. Потом на газовые баллоны позади дома. Когда здесь объявятся пожарные инспекторы, все будет выглядеть так, словно ваш друг не справился с управлением, врезался в дом и машина взорвалась. По крайней мере я надеюсь на это.
— Ладно.
Алан обошел машину.
— Что вы там копаетесь? — нервничая, окликнула их Лиз. — Малыши скоро замерзнут!
— Еще одну минуту! — крикнул ей Тэд.
Алан забрался в неприятно пахнущую кабину и скинул ручной тормоз.
— Подождите, пока она покатится, — бросил он через плечо.
— Хорошо.
Алан ногой выжал сцепление и поставил рычаг на нейтралку.
«Торнадо» тут же покатился вперед.
Алан выпрыгнул, на секунду ему показалось, что Тэд упустил конец жгута, а потом… Жгут, свисающий из бака, полыхнул пламенем.
«Торнадо» медленно проехал пятнадцать футов дорожки, подпрыгнул на маленьком асфальтовом бугорке, устало въехал на заднюю открытую веранду, ткнулся в бок дома и застыл. При оранжевом свете, отбрасываемом охваченным огнем жгутом, Алан ясно увидел флажок на бампере с надписью: «КЛАССНЫЙ СУКИН СЫН».