Книги Бахмана
Шрифт:
— Ты видишь? — спросил он. — Она в порядке. Теперь расскажи мне о людях, живущих рядом, по соседству. О Кларках.
— О Кларках? — переспросила она, чувствуя себя удивительной тупицей. — А зачем тебе знать о них? Это лето они проводят в Европе.
Он улыбнулся. Самое отвратительное в этой улыбке было то, что, если бы не жуткая деформация его лица, улыбка бы вышла очень довольной и… как она догадывалась, победной. И разве она не испытала мгновенного влечения? Причудливую вспышку? Это было безумием, конечно, но разве это означало, что она могла
— Прекрасно! — сказал он. — Лучше и быть не может! А у них есть машина?
Уэнди начала плакать. Лиз взглянула на нее и увидела, что дочь смотрит на человека с разлагающимся лицом и вытаращенными мраморными шариками вместо глаз и протягивает к нему свои нежные пухленькие ручонки. Она плакала не потому, что боялась его, она плакала потому, что хотела опять к нему.
— Разве это не чудесно! — воскликнул Старк. — Она хочет обратно к папочке.
— Заткнись, ты, чудовище! — заорала она на него.
Старая лиса Джордж Старк откинул голову и расхохотался.
9
Он дал ей пять минут на то, чтобы собрать еще какие-то мелочи для близнецов. Она твердила ему, что не сумеет сложить и половины всего нужного за это время, но он велел ей постараться.
— Бет, тебе повезло, что я даю тебе хоть пять минут в такой ситуации — двое мертвых легавых лежат у тебя в гараже и твой муж знает, что происходит. Если ты хочешь провести эти пять минут в пререканиях со мной, это дело твое. У тебя уже осталось… — он взглянул на свои часы и улыбнулся ей — четыре с половиной.
Итак, Лиз стала делать что могла, лишь один раз оторвавшись от укладывания баночек с детским питанием в сумку, чтобы взглянуть на малышей. Они сидели рядышком на полу, играя друг с дружкой в классические «ладушки» и глядя на Старка. Она ужасно боялась, что догадывается, о чем они думают.
Разве это не чудесно?
Нет. Она не станет об этом думать. Она не станет, но… Это было все, о чем она могла думать: Уэнди, плача, протягивает свои пухленькие маленькие ручонки. Протягивает их к этому незнакомцу-убийце.
Они хотят обратно к папочке.
Он стоял в дверях кухни, следя за ней с улыбкой, и ей захотелось воспользоваться ножницами прямо сейчас. Никогда в жизни она ничего так страстно не хотела.
— Ты не можешь помочь мне? — сердито крикнула она ему, указывая на две сумки с одеждой и битком набитую сумку-холодильник.
— Конечно, Бет, — кивнул он и взял у нее одну — переносной холодильник. Другую руку, левую, — он оставил свободной.
10
Они пересекли боковой дворик, прошли через узкую зеленую полоску, разделяющую оба владения, а потом через двор Кларков вышли к их въезду. Старк все время подгонял ее, и, когда они остановились перед закрытой дверью гаража,
Он поставил сумку на землю, достал из заднего кармана бумажник, вынул из него узкую металлическую полоску с заостренным концом и всунул ее в гаражный замок. Повернул ее сначала вправо — прислушался, потом влево. Раздался щелчок, и он улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Даже замочки типа «Микки Маус» могут доставить много хлопот. Большие пружины. Трудно отжимаются. А эта изношена, как койка проститутки к концу рабочего дня. Нам везет, — он повернул ручку и как следует дернул ее. Дверь скользнула вверх на шарнирах.
В гараже было жарко, как в стогу сена летом, а внутри кларковского «вольво-пикапа» — еще жарче. Старк нагнулся под щиток, обнажив перед ней затылок и заднюю часть шеи, когда она усаживалась на сиденье. Ее пальцы сжались. Лишь секунда уйдет на то, чтобы достать ножницы, но все равно это слишком долго. Она уже видела, как быстро он реагирует на сюрпризы. Ее вовсе не удивляло, что реакция у него, как у дикого зверя — ведь он и был зверем.
Он выдернул пучок проводов из-под щитка, а потом вынул из переднего кармана опасную бритву. Она вздрогнула, и ей пришлось дважды быстро сглотнуть, чтобы избавиться от мгновенно возникшего кома в горле. Он открыл лезвие, снова нагнулся, соскоблил изоляцию с двух проводков и соединил оголенные концы. Сверкнула голубая искра, и мотор заурчал. Мгновением позже машина тронулась и поехала.
— Ну, все отлично! — прокукарекал Джордж Старк, подмигнув близнецам. — Поехали кататься, как по-вашему?
Близнецы захихикали хором и замахали ему ручонками. Старк весело махнул в ответ. Когда он вывел машину из гаража, Лиз потихоньку завела руку за спину Уэнди, устроившейся у нее на коленях, и нащупала слегка выпирающие под блузкой кольца ножниц. Не сейчас, но скоро. Она не собиралась ждать Тэда. Ее слишком донимала мысль о том, что это темное существо в самое ближайшее время решит сделать с близнецами.
Или с ней.
Поэтому она намеревалась, как только он достаточно расслабится, извлечь ножницы из укромного тайника и всадить их ему в глотку.
ЧАСТЬ 3
ЯВЛЕНИЕ ПСИХОПОМОВ
— Поэты рассуждают о любви, — сказал Машина водя опасной бритвой вверх и вниз по ремню точными, равномерными движениями в каком-то гипнотическом ритме, — и это нормально. Любовь существует. Политики рассуждают о долге, и это тоже нормально. Долг тоже существует. Эрик Хоффер рассуждает о постмодернизме, Хью Хефнер рассуждает о сексе, Хантер Томпсон рассуждает о наркотиках, а Джим Суаггарт рассуждает о Боге и Отце Всемогущем, создателе земли и небес. Все эти вещи существуют, и с ними все в порядке. Ты понимаешь, о чем я говорю, Джек?