Книга Страха
Шрифт:
— Простите, как вы сказали? Невервиль? В нашем списке этого города нет. Извините. Как это пишется, Н-е-в-е-р-в-и-л-ь?
— Да, — упавшим голосом сообщил я.
— Нет, сэр. Вы ошиблись. Согласно компьютеру такого города нет. Может, поискать что-нибудь из соседних городов?
— Вы уверены? — устало спросил я.
— Да. Простите. Я могу вам еще чем-нибудь помочь?
— Нет… спасибо. — И в растерянности положил трубку.
У меня в детстве был кусочек окаменевшей смолы с замурованным в нем каким-то жуком. В эту минуту я начал серьезно переживать, что, вполне возможно, смола была можжевеловой.
О удача! Механик опускал с лязгом
— Слава богу! Наконец-то вы здесь, — начал я с неуверенной улыбкой.
На самом деле, даже не важно, починил он бьюик или нет. Даже если машина будет по-прежнему перегреваться, я, по крайней мере, смогу вырваться из этого невозможного места. Перспектива ночевать в машине на трассе была лучше, чем даже одна лишняя минута в этом сумасшедшем городишке!
— Наконец-то… — повторил я и вкрадчивым голосом спросил: — Ну как там бьюик? Можно уже забрать?
Вихрастый парень озадаченно посмотрел на меня.
— Какой бьюик? Мистер Брэди, вы сегодня не оставляли машину. Да и потом, у вас же тойота. Я вам ремень менял две недели назад, помните? — Он решительно щелкнул замком.
Положив ключ в карман как ни в чем не бывало, он сел в припаркованную за автомастерской машину и, махнув мне рукой на прощанье, выехал на улицу.
Я огляделся. Приближалась ночь, окна на центральной улице гасли одно за другим: в Невервиле рано ложились спать. Вывеска перед церковью: "Воздадим должное Деве Марии" — отбрасывала огромную черную тень. Невервиль довольно темнел силуэтами домов, обступая меня с трех сторон. Скорее даже, он беззвучно смеялся мне в лицо своими темными окнами, пустотой улиц и мигающими в такт желтым светофорами на центральной улице. О, объект внимания остался в ладони! Мышеловка захлопнулась. Ни бьюика, ни Питтсбурга, ни места партнера в "Алан Мак-Ферсон". Я со злостью пнул россыпь гальки на обочине, оставшуюся от ремонта дороги. Один из камешков гулко ударился о металлическую дверь автомастерской, и опять все стихло. Я нагнулся, выбрал камень побольше и высадил стекло офиса автомастерской. Затем, повернувшись, удовлетворенно пошел в сторону двигавшихся огоньков на горизонте спасительной семьдесят шестой дороги.
Не прошел я и четверти расстояния, как меня догнала полицейская машина. Она остановилась впереди, и из нее вышел рыжеволосый полноватый офицер, перегородив мне путь.
— Слушай, Стивен, ты всегда был чудаковатым парнем, но какого черта ты устроил дебош в мастерской Клиффа? Он же, гад, заявил в полицию. Я, конечно, могу замять дело, но…
Я устало посмотрел на полицейского. Попробовать объяснить и этому, что меня все принимают за кого-то другого? Вспомнив, насколько удачно проходили все предыдущие объяснения, я только махнул рукой и, обойдя полицейского, снова двинулся в сторону федеральной дороги.
Полицейский догнал меня и крепко взял за рукав.
— Мистер Брэди, я вам настоятельно советую отправиться со мной в участок для выяснения обстоятельств. Я думаю, что в ваших интересах следовать моим указаниям.
Посмотрев на его руку, вцепившуюся в мой рукав, я спросил:
— Я арестован?
Полицейский холодно смотрел на меня в упор:
— А оно тебе надо?
Я пожал плечами, открыл заднюю дверь полицейской машины и молча сел.
Часть комнаты, в которой на одном из пластиковых стульев я находился, была отгорожена металлическими прутьями, прочно вделанными в потолок. Телевизор под потолком выключен, на его экране — слой пыли. Дверь в половину комнаты, где за столом сидел полицейский и заполнял бумаги, была полуоткрыта.
Полицейский поднялся, поправил свою патрульную форму и направился в мою сторону.
— Стивен,
Я молчал.
— Так я звоню Кэролин?
Я только пожал плечами.
Кэролин оказалась миниатюрной, хорошо сложенной женщиной с каре красивого каштанового цвета. Прежде чем я ее увидел, я услышал ее голос, отчитывающий в соседней комнате задержавшего меня полицейского. Из обрывков ее фраз стало понятно, что и он, и я, и сама Кэролин когда-то учились в одной школе. Причем полицейский, по разумению Кэролин, до сих пор не мог простить мне, что она пошла на выпускной бал со мной, а не с ним. "Меня уже ничем не удивишь", — решил я, но где-то в глубине души выбор Кэролин показался мне справедливым.
Мы сели в «тойоту» и ехали молча, пока не остановились у входа в добротный двухэтажный таунхауз, который стоял в ряду точно таких же одинаковых домов.
Она открыла дверь из гаража в дом, и мы оказались на кухне.
— Тише, дети уже спят, — предупредила меня Кэролин.
Я молча кивнул.
— Есть хочешь? В холодильнике есть копченая курица из супермаркета. Будешь? — сказала она тоном, каким спрашивают: "Ну какая муха тебя сегодня укусила?"
Я пожал плечами.
— Вообще-то я поел, спасибо.
— Ты помнишь, что завтра в пять у Маргарет концерт для родителей? — сказала Кэролин, доставая себе чашку и наливая охлажденную воду из холодильника.
— Я должен завтра быть в Питтсбурге… — начал я неуверенно. — Мы подписываем контракт… Ну мне действительно очень нужно.
Она изучающе смотрела на меня, потом устало покачала головой.
— Опять эти разговоры про Питтсбург… Господи, я так устала от этих твоих безумных затей. — Она выплеснула воду и поставила чашку в раковину. — Ты же мне поклялся, что больше не будешь искать эту Нэнси.
Кэролин развернулась и вышла из кухни. Ее шаги глухо зазвучали по лестнице на второй этаж.
В кухне полированные гранитные поверхности, шкафчики из мореного дуба, дорогая керамическая плитка на полу — все говорило о достатке и ухоженности, сияло чистотой. В кухонной раковине лежала немытая посуда. Тихонько заурчал холодильник, намораживая лед для коктейлей. Я поднялся, сиротливо огляделся по сторонам, открыл белоснежную дверцу посудомоечной машины и стал механически складывать посуду. Грязные чашки — к чашкам, тарелки — к тарелкам, что-то успокаивающее в этом. Ведь потом нужно будет тоже подняться на второй этаж, в спальню к этой совсем чужой мне женщине. Жить жизнью совершенно незнакомого, неприятного мне человека, с его сетью непонятных обязательств, знакомств и отношений. Жить в Невервиле. Вздохнув, я оглядел кухню еще раз. Теперь все гармонировало, не выбиваясь из заведенного порядка вещей, уже более ничего нельзя сделать. Я выключил свет и пошел на второй этаж.
АЛЕКСАНДР ШУЙСКИЙ
Я ГОВОРЮ: НЕТ
Надо было заподозрить неладное еще тогда, когда я оказался у входной двери с ключами в одной руке и пакетом еды из супермаркета — в другой. Но я как ни в чем не бывало открыл дверь, вошел и привычным жестом нашарил выключатель в коридоре.
И дальше все уж пошло как по маслу.
На кухне, за столом, опершись локтями, сидит женщина. Она смотрит на меня молча и весело — будто все это время ждала, что я вот-вот появлюсь с едой и ключами. У нее отекшие запястья, седые волосы, тонкие как пух, венчиком стоящие вокруг головы, только по волосам и можно определить ее возраст.