Книга Синана
Шрифт:
Возвращаясь под вечер домой после осмотра просевших причалов, он садиться за стол и пишет жалобы. Застройщики, говорит он, ставят хибары в нижней части садов на земле, которая принадлежит мне, а значит никто не вправе без моего разрешения… и так далее, и тому подобное. И письмо уносят во дворец, где имеется другая эпистола, она лежит за подписью жителей района Новых садов, свободных мусульман, и жалуются свободные мусульмане, что хитроумный архитектор Синан, будучи сведущ в механике водоснабжения, тайным образом отвел для собственных нужд воду из общественного фонтана, выстроенного, просим заметить, на улице в бесплатное
И что воды в фонтане с той поры на всех не хватает.
Султан читает и усмехается. Он приказывает уничтожить оба письма, и вызывает к себе архитектора. В тот же день они решают протянуть в город акведук из Белградского леса, чтобы раз и навсегда напоить жаркий город, так что спустя время поднимается за городом каменная стена с водонапорными башнями и запрудами, и прохладная вода с лесистых холмов бежит по этой стене к столице, растекаясь по каменным жилам великого города.
Как только акведук и царская стройка в Стамбуле закончились, в очередь к архитектору встали министры двора. В шестидесятых, когда Синану шел седьмой десяток, мечети по заказу царедворцев одна за другой стали расти в Стамбуле.
Из-за тесноты городской застройки и земельной дороговизны мечети строились на неудобных и не престижных участках, будь то склон холма или гуща базара.
А то и вовсе на выселках.
Мечеть Соколлу Мехмеда-паши расположена на склоне холма, который под острым углом огибает небольшая улочка. Со стороны улицы мечеть отгорожена высокой стеной, так что заметить ее снизу непросто. Чтобы попасть в мечеть, нужно пройти через арку, устроенную в стене, и подняться по крутой широкой лестнице. Из полумрака улицы лестница выводит на свет, то есть на залитый солнцем двор с фонтаном для омовений посередине.
Купол лежит на барабане, который покоится на шести опорных столбах, так что на языке геометрии перед нами круг, вписанный в квадрат «через» шестиугольник.
Соколлу Мехмед-паша служил визирем при трех султанах, слыл мудрым и уравновешенным царедворцем, поэтому геометрическое решение мечети выбрано Синаном преднамеренно. Шестиугольник в исламе считается идеальной фигурой, он повторяет форму снежинки. Все шесть колонн «утоплены» в стенах этой спокойной и в то же время торжественной мечети. Пространство молитвенного зала остается свободным и, кажется, устремлено вверх. Это движение подчеркивает островерхий минбар, или кафедра, с которой читается проповедь. А также стена с михрабом, поскольку только она полностью покрыта изразцами.
Над михрабом можно разглядеть небольшую золотую оправу. Говорят, в нее оправлен фрагмент черного камня из Каабы, подаренный визирю в Мекке.
Мечеть Соколлу Мехмеда-паши одна из самых сдержанных, но вместе с тем уютных в Стамбуле. Синана связывала с визирем многолетняя дружба и, глядя на мечеть, видно, что строилась она с симпатией к человеку, чья судьба отчасти повторяла и его судьбу: рекрутский набор, принятие ислама, гвардия и верховный пост при дворе Сулеймана.
В 1561 году на деньги Рустема-паши Синан построил еще одну
Чтобы «вписать» сооружение в тесное пространство базара, Синан «положил» купол мечети Рустема-паши на восемь столбов и отказался от полукуполов. Все столбы «утоплены» в стенах. Будучи одним из самых богатых людей империи, Рустем-паша слыл любителем изразцов Изника и заставил Синана нашпиговать свою мечеть образцами из собственной коллекции.
Говорят, таким образом он хотел ее, коллекцию, обезопасить от кражи.
В начале ХХ века стоимость изразцов Изника подскочила, и большую часть плитки скололи английские солдаты, расквартированные в Стамбуле. Во времена Ататюрка утерянные образцы заменили точными копиями, которые с виду и в самом деле ничем не отличаются от подлинника.
Однако определить, где какая плитка, все же можно.
Это делается на ощупь.
Рисунок на изразцах шестнадцатого века выпуклый, и это чувствуешь пальцами, если провести рукой по плитке.
На копиях рисунок плоский.
Третий день звоню в контору, но турки не подходят к телефону.
Хорошо еще, билет с открытой датой.
И я откладываю вылет.
Еще неделя в Стамбуле, теперь без провожатых. Сколько еще не видел? Да ничего толком. Хорошо бы добраться до Эйюба, выехать на акведук в Белградский лес. Сходить к Пияла-паше: как-никак единственная многокупольная мечеть Синана в Стамбуле. Плюс Эдирне – встреча с Бурджу маловероятна, но все же.
Ехать решил налегке. Очки и четки, документы: вот и вся амуниция. До вокзала добрался на маршрутке по той же автостраде. Вокзал пуст; безлюдно. Где зазывалы? Пассажиры? Все вымерло; разъехались; фильм закончился. И я вдруг почувствовал себя чужим и никчемным, потерянным. Час назад жизнь казалась мне понятной и комфортной, а город уютным.
Но вот ритм поменяли – и на душе стало пусто.
Автобусы на Эдирне отходили каждые четверть часа. Полупустая машина полетела по раскаленному шоссе. Слева Мраморное море: миллионы фотовспышек, в небе косынки чаек. Справа сухая долина в редких пятнах воды и зелени. Холмы, холмы.
И я увидел, как, то поднимаясь над камнями, то исчезая в складках земли, долину пересекает длинный мост.
Дорога на Эдирне стратегически важная, ключевая. До взятия Константинополя столица османов располагалась здесь, в бывшем Адрианополе, на границе с Европой. После переноса слава и роскошь города пошли на убыль, но статус по-прежнему оставался высоким. Город играл роль опорного пункта для армии султана на европейском направлении, был точкой отправления на запад. Отсюда султан выходил на Будапешт и Вену, на Белград. Здесь последними провожали, но и встречали – первыми, закатывая пиры победителей, покуда в столицу спешили гонцы и Стамбул только готовился к въезду султана.