Книга о художниках
Шрифт:
Мне довелось видеть у моего двоюродного брата, мастера Яна ван Мандера, теперь пенсионера города Гента, большое его полотно, написанное водяными красками, изображавшее Дедала и Икара, улетавших по воздуху из своей тюрьмы [320] . Там была представлена выступавшая из воды скала с расположенным на ней замком, написанная с твердостью и с таким искусством, что лучше исполнить было бы нельзя, до того эта скала, обросшая мхом разных оттенков, была красива; подобной же удивительной красоты был и старый, своеобразной постройки замок, казавшийся как бы выросшим из самой скалы. Превосходно переданы были даль и вода, в которой отражалась скала, и видневшиеся на ее темном отражении перья, выпавшие вследствие расплавления воска из крыльев Икара и очень естественно носившиеся по воде, гонимые ветром. На переднем плане картины столь же красиво были представлены сцены другого рода. В одном месте пастух пас своих овец, а в другом, немного подальше, крестьянин пахал землю, и оба с изумлением смотрели на летящих по небу, как об этом передает сказание.
320
«Дедал
Бол написал много и других пейзажей, некоторые из них я еще видел. Купцы очень охотно приобретали его произведения и платили за них хорошие деньги.
Когда в 1572 году город Мехелен был взят и разграблен солдатами, Ганс Бол, совершенно обобранный и без платья, отправился в Антверпен, где некий любитель искусств из Белля во Фландрии по имени Антоний Куврер оказал ему радушное гостеприимство и великолепно одел. Таким образом, благодаря своему искусству он ни в чем не нуждался и мог сказать, подобно Бианту, что все свое достояние он носит с собой. В числе других прекрасных произведений, исполненных им во время пребывания в Антверпене, была книга с миниатюрными изображениями всякого рода зверей, птиц и рыб, срисованных с натуры. Книга эта достойна внимания. Живя в Антверпене, он совершенно перестал писать картины на полотне, так как увидел, что с покупавшихся у него полотен делалось много копий и копии эти продавались потом за оригиналы. С тех пор он исключительно стал писать пейзажи и небольшие композиции в технике миниатюры, говоря: «Пусть прежде посвищет в кулак, кто попробует теперь меня подделать».
В 1584 году он ввиду грядущих смут и ужасов войны, враждебной искусству, покинул Антверпен и уехал в Берген-оп-Зом, а оттуда в Дордрехт, где прожил около двух лет. Затем он отправился в Делфт и, наконец, в богатый и цветущий Амстердам, где написал много прекрасных миниатюр, в том числе виды с натуры Амстердама со стороны моря, с кораблями, и с суши, а также виды некоторых деревень, переданные очень жизненно. Этими миниатюрами он заработал много денег.
В Амстердаме есть еще несколько прекрасных миниатюр Бола у знатока искусств Якоба Розета; из них в особенности замечательно довольно большое по величине «Распятие», где много труда и чрезмерного прилежания положено им на исполнение фигур, одетых и нагих, обнаженных частей тела, лошадей, строений и пейзажа. Не менее замечательна эта картина и по богатству своего содержания, и по искусной композиции, и по хорошему письму. Множество его рисунков и композиций было воспроизведено в гравюрах. Ганс Бол умер в Амстердаме 20 ноября 1593 года. Он был женат только один раз, на вдове, и детей у него не было; но жена его имела от первого брака сына по имени Франс Боле, который был учеником Бола и писал в технике миниатюры приятные пейзажи. Он умер через несколько лет после смерти своего отчима.
У Бола был еще другой ученик, по имени Якоб Саверей, родом из Куртре [321] , который в 1602 году умер в Амстердаме от чумы. Из его учеников это был лучший. Прилежный к работе, он исполнял свои произведения очень чисто и с большим старанием, так же как и теперь еще находящийся в живых его брат и ученик Рулант Саверей, и по манере и по искусству очень напоминающий своего учителя. Как бы взамен эпитафии, Голциус выгравировал портрет Бола, который отличался большим сходством и превосходным исполнением.
321
Саверей Якоб (Жак) (1569/70, Куртре — 1602, Амстердам) — нидерландский живописец и гравер, писал пейзажи со стаффажем. Старший брат пейзажиста Руланта Саверея. Его подписные произведения есть в Рейксмузеуме (Амстердам), в Галерее Брера (Милан).
Ганс Бол (1534, Мехелен — 1593, Амстердам) — нидерландский живописец и рисовальщик, пейзажист. Проучившись некоторое время у Якоба Бола Старшего и Яна Бола, которые приходились ему дядями, он провел два года в Гейдельберге (Германия). Вернувшись на родину, был записан свободным мастером в гильдию св. Луки в Мехелене. После взятия города испанскими войсками (1572) он переселился в Антверпен, где проработал десять лет. Затем художник перебрался в Голландию и в конце концов осел в Амстердаме. Бол начал свою карьеру как акварелист. Позднее писал картины маслом и темперой, иллюстрировал книги, создавал рисунки для гравюр. Известен ряд подписных работ Бола: «Панорама Антверпена» (1575, Брюссель, Королевский музей изящных искусств); «Пейзаж с Агарью и Измаилом» (1583), «Рыбная ловля в Гааге» (1585), «Вид парка» (1589), «Пейзаж с виселицей и добрым самаритянином» (все — Берлин, Государственные собрания); «Деревенская кермесса» (1580), «Мелеагр и Аталанта» (1580), «Рыбная ловля в Гааге» (1586), «Давид и Абигайль» (1587, все — Дрезден, Картинная галерея старых мастеров); «Вид фламандской деревни» (Вена, Художественноисторический музей).
Жизнеописание братьев Франса и Гиллиса Мостартов (Frans en Gillis Mostart), живописцев из Хюльста, во Фландрии
Едва ли бывает не только на сто, а даже на тысячу случаев один, когда бы природа производила двух людей, лица которых были настолько схожи по наружности, что их нельзя было бы различить. Однако такой случай произошел с двумя близнецами — Франсом и Гиллисом Мостартами, которые от рождения так были похожи, что их собственные родители
Оба брата вступили в антверпенскую гильдию живописцев в 1555 году. Франс умер от горячки еще в молодые годы, успев, однако, своими искусными произведениями приобрести славу. Самым выдающимся его учеником был Ганс Сунс, который живет теперь в Парме, в Италии, пишет прекрасные пейзажи и маленькие фигуры и, как показывают его произведения, никому не уступает ни в Риме, ни в Парме, ни в других местах.
Гиллис был очень искусен и изобретателен в написании фигур и в композиции, к тому же удивительно приятен в беседе, почему очень многие искали его общества. Не отличаясь ни особенным благочестием, ни расположением к испанцам, он был большой проказник. Так, например, он написал однажды Богоматерь для какого-то испанца, который не хотел дать ему за нее настоящей цены; тогда он замазал картину белой клеевой краской и по ней написал Марию, очень непристойно одетую и с легкомысленной наружностью блудницы. Затем он велел пустить испанца к себе наверх, в мастерскую, и сказать, что его нет дома. Испанец, узнавший картину по внешнему виду или по имевшемуся на ней знаку, перевернул ее, увидав такого рода Мадонну, пришел в страшную ярость и побежал жаловаться к маркграфу, которым в то время был эрцгерцог Эрнст. Гиллис тем временем промыл картину и, хорошо просушив ее, поставил на мольберт. Пришедший маркграф, обратясь к Гиллису, сказал: «Что я слышу, Гиллис? Твой поступок меня огорчает. О чем ты думаешь, делая такие вещи?» Тогда Гиллис предложил ему пойти наверх и посмотреть картину; там все было в порядке, и испанец не знал, что сказать. Тогда Гиллис, в свою очередь, стал жаловаться на испанца, говоря, что тот не хотел платить ему за работу и стал чинить ему всевозможные неприятности, чтобы получить картину даром. Все это кончилось тем, что испанец оказался кругом виноват. Можно было бы рассказать еще об очень многих проказах его в этом роде, как о написанной им «Тайной вечере», где все дрались, и тоже потом им смытой, о «Страшном суде», где он изобразил самого себя сидящим со своим приятелем в аду и играющим в трик-трак, и множество подобных шуток, которые рассказывают о нем; но говорить здесь об этом было бы слишком долго, так как из этих рассказов могла бы составиться целая книга.
Когда он умирал, то завещал своим детям весь мир, говоря, что в нем кроются в изобилии богатства, но что они сами должны найти средства, как их добыть. Он умер в очень преклонном возрасте 28 декабря 1598 года. Его произведений у любителей искусств находится весьма много. В Мидделбурге у господина Вейнтгиса есть прекрасная большая его картина, представляющая, с какой торжественностью крестьяне встречают господ Шетц в качестве владельцев Обокена; картина изобилует фигурами и отличается удивительной тщательностью работы. Сверх того, там находится «Несение креста», затем ночной вид, где представлено, как ангел освобождает Петра и выводит его из темницы, и еще несколько других превосходно написанных картин.
Братья-близнецы Франс (1528/29-1560) и Гиллис (1528/29-1598) Мостарты родились в Антверпене, где работали до конца дней. Сведений об их жизни сохранилось мало. Известно, что Франс учился у Херри мет де Блеса и, подобно ему, стал пейзажистом. Учителем Гиллиса был Ян Мандейн. Помимо пейзажей со стаффажем он писал зимние виды и сцены из крестьянской жизни, увлекался изображением пожаров и эффектов лунного света, создавал произведения на религиозные сюжеты, а также рисунки для шпалер. Оба брата вступили в антверпенскую гильдию св. Луки в 1554/55 г. Рано умерший Франс Мостарт оставил немного произведений; сейчас известна единственная его подписная работа — «Пейзаж с добрым самаритянином» (Антверпен, Королевский музей изящных искусств). Гиллис Мостарт, намного переживший брата, оставил большее число картин, из которых авторскую подпись имеют «Распятие» (Копенгаген, Государственный художественный музей); «Пейзаж с бегством в Египет» (1573, Стокгольм, Национальный музей); «Крестьянский танец» (1576, Бремен, Кунстхалле); «Крестьянский танец» (1579, Прага, Галерея Ностиц).
Жизнеописание Маринуса Зеландца (Marinas de Seen), живописца из Роймерсваля
Едва ли известность, какой пользовался искусный живописец по имени Маринус из Роймерсваля, или Маринус Зеландец, позволяет обойти его молчанием. В Зеландии прежде было много его произведений.
Он искусно писал в новой манере, но скорее грубо, чем красиво, судя по тому, что мне пришлось видеть. У Вейнтгиса в Мидделбурге есть его работы «Сборщик таможенных пошлин, сидящий в своей конторе»; картина эта, превосходно написанная, хороша и по композиции.