Книга мертвых

Престон Дуглас

Коридор шел прямо примерно сотню ярдов, после чего резко сворачивал ко входу в музей. На выложенных кафелем стенах красовались изображения скелетов млекопитающих и динозавров, висели плакаты, сообщавшие об открытии музейных экспозиций, в том числе и «Гробницы Сенефа». Хейворд достала из кармана карту и разложила на цементном полу. Поля карты были испещрены пометками, и д’Агоста подумал, что Лаура просидела над ней не один час.

– Вот гробница, – Хейворд ткнула пальцем в несколько соединенных между собой прямоугольников, – а здесь подземный

переход. Смотри, в этом месте расстояние между туннелем и гробницей всего около двух футов.

Присев на корточки, д’Агоста стал изучать карту.

– Со стороны метро точные расстояния не указаны.

– Совершенно верно, потому что они не измерялись. Обследование проводилось со стороны гробницы, а все остальные данные были получены путем вычислений.

Д’Агоста нахмурился.

– При масштабе десять футов к одному дюйму погрешность может быть достаточно большой.

– Да. – Хейворд еще раз взглянула на карту, потом сложила ее и убрала в карман. Пройдя по коридору еще сто футов, она остановилась. – Я почти уверена, что это здесь.

Послышался грохот приближающегося поезда. Через несколько мгновений он усилился, заполнив собой все пространство туннеля, потом так же быстро стал затихать – состав проследовал мимо станции без остановки.

– Ты бывала в гробнице? – спросил д’Агоста.

– Винни, я там практически жила.

– И в ней слышен шум из метро?

– Постоянно. Они так и не смогли от него избавиться.

Д’Агоста приложил ухо к кафелю.

– Если они слышат то, что происходит в метро, мы услышим то, что происходит там.

– Но для этого им придется здорово постараться.

Д’Агоста выпрямился и посмотрел на Лауру.

– Они стараются изо всех сил. – И он снова приложил ухо к стене.

Глава 63

Из своего укрытия Смитбек видел, как возмущавшихся людей вели к лифтам. Он подождал, пока в коридоре стало абсолютно пусто, осторожно перелез через бархатное ограждение и, прижавшись к стене, двинулся назад. Добравшись до угла, заглянул в Египетский зал. Ему нетрудно было оставаться незамеченным, поскольку зал освещался только свечами и большая его часть была погружена во тьму.

Вскоре Смитбек увидел, как из двери диспетчерской вышла небольшая группа людей, среди которых он узнал Манетти в его обычном плохо сшитом коричневом костюме. Остальные скорее всего были музейными охранниками, кроме одного, который привлек особое внимание Смитбека. Это был высокий темноволосый человек в белой водолазке и брюках свободного покроя. Он стоял отвернувшись, но Смитбек успел заметить, что одна щека его была заклеена лейкопластырем. Билла больше заинтересовала даже не внешность мужчины, а то, как он двигался – изящно и плавно, словно представитель семейства кошачьих. Кого же он ему напоминает?..

Человек в водолазке подошел к столу, на котором стояло большое серебряное ведерко с охлаждавшимися в нем бутылками шампанского.

– Помогите мне избавиться от этих бутылок, –

сказал он, обращаясь к Манетти, и Смитбек тотчас узнал этот медоточивый голос.

Специальный агент Пендергаст! Разве он не в тюрьме? И что, интересно, он здесь делает? Смитбек ощутил прилив радостного возбуждения: человек, чье доброе имя он пытался восстановить все последнее время, по-хозяйски расхаживает по залу, как будто ничего не случилось! Однако возбуждение тут же сменилось тревогой: он по собственному опыту знал, что Пендергаст появляется на сцене именно тогда, когда ситуация действительно становится угрожающей.

Смитбек увидел, как двое охранников бегом приблизились к двери в гробницу и стали открывать ее с помощью лома и кувалды. Их попытка не увенчалась успехом. И тут журналист почувствовал внезапную слабость. Он знал, что в гробнице оставались люди. Но с чего вдруг такие настойчивые попытки вызволить их оттуда? Неужели что-то случилось?

От этой мысли он похолодел. Ему внезапно пришло в голову, что гробница представляет собой идеальное место для совершения теракта. Там собралось невероятное количество богатых, облеченных властью и обладающих влиянием людей: десятки крупных политиков, представители деловой, правовой и научной элиты страны, не говоря уж о руководстве музея.

Билл перевел взгляд на Пендергаста, который тем временем вынимал из серебряного ведерка бутылки шампанского и одну за другой бросал их в мусорную корзину. Через минуту емкость опустела, если не считать горки уже начавшего таять льда. Тогда Пендергаст подошел к соседнему столику и широким жестом смахнул все, что на нем стояло. На пол полетели блюда с устрицами, икрой, сыром и хлебом. Изумленный Смитбек не отрываясь смотрел, как массивная головка французского сыра бри покатилась по полу, словно белое колесо, и исчезла в темноте.

После этого Пендергаст стал собирать свечи и расставлять их вокруг освободившегося места на столе. «Что же он делает, черт побери?» – подумал Смитбек.

В этот момент в зал вбежал запыхавшийся охранник, держа в руках бутылку с какой-то жидкостью. Пендергаст немедленно выхватил ее у него и, прочитав надпись на этикетке, сунул в серебряное ведерко. Вскоре появились еще двое охранников: один катил перед собой тележку, нагруженную бутылками, колбами и пробирками, – они тоже незамедлительно оказались в емкости со льдом.

Пендергаст выпрямился и, повернувшись спиной к Смитбеку, все еще прятавшемуся в своем укрытии, стал закатывать рукава водолазки.

– Мне нужен помощник, – сказал он.

– Что именно вы собираетесь делать? – спросил Манетти.

– Я хочу получить нитроглицерин.

В зале повисла тишина. Манетти откашлялся.

– Это безумие. Наверняка есть какой-то способ проникнуть в гробницу, не взрывая дверь.

– Значит, добровольцев нет?

– Я сейчас же позвоню и вызову команду быстрого реагирования, – заявил Манетти. – Этим должны заняться профессионалы. Мы не можем сами устраивать взрывы.