Книга Легиона
Шрифт:
— Завтра с утра займусь. Есть, куда ткнуться, но все бумажки в офисе… Ты что, уже дальше бежать собралась?
— Что поделаешь… время.
— Посиди пять минут. Давай-ка еще по рюмке. Все-таки тебя надо поздравить, ты уж извини, с опозданием. Это я от страха сдурела.
Марго согласно кивнула: похоже, Лолка пришла в себя, и следовало ее поддержать морально. Как всегда, когда речь заходила о конкретных вещах, ее деловая хватка брала верх над эмоциями. Порода такая…
— Я тебе вот что хотела сказать, — Лола замолкла и поглядела на собеседницу как бы с сомнением. — Только не говори сразу, что я несу
Марго отметила как положительный симптом то, что Лола рискнула назвать его вслух по имени. Но все же мозги ей вправить необходимо.
— Про околесицу говорить не буду. Хотя бы потому, что ты попросила. Но по-моему, это типичное суеверие, когда все неприятности приписываются абстрактной злой силе. Легион, как бы он непонятен ни был, явление конкретное, и нельзя на него валить все подряд, к примеру, затмения солнца… Ну, а как маловероятную, но, тем не менее, гипотезу твое заявление можно принять.
— Как ты научно стала выражаться, — хихикнула Лола. — Надо думать, от своего… родственника набралась? Но спасибо, что дурой не обругала, я ждала этого… И чтобы с этим покончить: я на него все подряд не валю. Просто у меня чувство такое, оно еще до твоего прихода возникло, что все эти свихи у людей, общая нервозность, как-то связаны с ним. Это не суеверие, а интуиция.
— Ладно, — усмехнулась Марго, вставая с кресла. — Знаешь, какая любимая присказка у Фугасова? Он ее напевает все время: вскрытие покажет.
Следующие несколько дней у Марго были суматошными. Устоявшийся ритм криминальной жизни города нарушился, преступность перехлестнула привычные рамки, и прокуратура была завалена неожиданными и срочными делами. Количество квартирных ограблений за неделю возросло вдвое, грабежей на улице — тоже. Подскочило число убийств, в основном за счет бессмысленных, то есть нераскрываемых, и изнасилований. Статистика угонов автомобилей и дорожно-транспортных происшествий, равно как и кабацких потасовок с увечьями, никого уже не беспокоила. Самоубийства участились более чем втрое, но случаев вскрытия вен «по-легионовски» среди них не было.
Мир явно сошел с ума, и Марго после разговора с Паулс не могла отделаться от ощущения, что это как-то связано с Легионом. Заразила ее Лолка, что ли?.. Он словно демонстрировал результаты необдуманного вмешательства в его дела, показывал, насколько высока и кошмарна цена всего лишь одного-единственного самоубийства в неделю. Может, не следовало его ворошить?
Мысли такого рода неотступно преследовали Марго, и она не могла поделиться ими с Платоном, женским чутьем осознавая, что в их отношениях тут же возникнет глубокая трещина, которую заделать никогда не удастся. Просто нужно взять себя в руки, не идти на поводу у суеверной Лолки и собственной мнительности, а энергично заняться делом.
Несмотря на нехватку времени, она активно взялась за поиски своего бывшего подследственного, одновременно затребовала из архива его
Лола справилась со своей задачей через двое суток, и как поняла Марго из ее рассказа, ей пришлось пошустрить основательно. Три года назад в Лолитиной фирме, то есть страховом обществе «Ковчег», за компьютерной сетью присматривал человек по фамилии Фрумкис. Естественно, он пытался клеиться к Лоле, но она осталась равнодушной к его предложениям.
— Понимаешь, — принялась она объяснять с деловитой серьезностью, — он был длинный, с тощей шеей и костлявыми пальцами, а мужчина с такими руками в постели — одно несчастье, ничего, как надо, не сделает…
— Постой-ка, — перебила бесцеремонно Марго, — у нас, вроде, на очереди другие проблемы.
— Ну а я о чем говорю? — удивилась Лолита. — Так вот, я ему и сказала, что он мне без надобности. А он скоро вляпался в какую-то историю и, чтобы отмазаться, стал искать три штуки баксов. Ну, подкатился с этим ко мне, и я ему их дала, под расписку. Обещал через полгода вернуть, а когда срок истек, говорит: не могу, хоть режь. Я, естественно, отвечаю, мол, ни резать, ни наезжать не буду, но если в нашей фирме хочешь иметь лицо, а не морду, постарайся отдать. С этих пор он стал меня обходить сторонкой, и я скоро его невзлюбила.
— Из-за денег?
— Нет. Терпеть не могу мужчин, которые меня боятся. Один был такой, мужик, вроде, что надо…
— Подожди, про него потом. Сначала с этим покончим. Он для наших-то дел годится, что ли?
— Еще как годится. Даром, что руки костлявые и сам неуклюжий, он с компьютерами у нас чудеса делал. И любое приспособление, когда надо было, мог в пять минут смастерить. Тебя, как я понимаю, в первую очередь это интересует?
— Интересует.
— От нас он вскоре уволился. А расписка его у меня осталась. Вчера я его нашла, так и так, говорю, есть для тебя работенка. Дело чистое, криминалом не пахнет. Сделаешь — расписку порву, и еще приплачу, смотря по работе. Но если станешь болтать или заводить там свои шашни, то к тебе придут серьезные люди по этой самой расписочке должок выколачивать.
— И он что, согласился?
— А куда же он денется? — Лола подавила зевок, преобразовав его в насмешливую улыбку. — Так что он твой, с потрохами.
Наутро Марго получила свою новую собственность. Фрумкис был действительно крайне нескладным человеком, и Марго сразу же поймала себя на том, что прикидывает, как он стал бы вести себя в постели. Вот ведь, Лолкины заморочки… до чего прилипчивые… хуже тифа.
Он же старательно демонстрировал, что осознает себя именно собственностью. Не задавал вопросов, и вообще молчал, пока Марго или Платон к нему не обратятся, но зато, когда его о чем-либо спрашивали, отвечал быстро и четко, с радостной готовностью, казавшейся вполне искренней. Образцовый раб, заключила Марго.