Книга Легиона
Шрифт:
Марго не стала дожидаться дальнейшего развития действия — заплатив за чашечку кофе сумму, соответствующую в ее социальном слое обеду целой семьи, она удалилась. Но Марго не сочла трату денег напрасной — она выяснила главное: Паулс совершенно нормальна, но чем-то обеспокоена, кого-то или чего-то боится, причем не знает, откуда и в каком виде ждать опасности.
Вскоре Марго, наконец, получила возможность сделать ход в своей игре, и причиной тому стал очередной самоубийца, можно сказать, юбилейный — пятидесятый по счету. Бывший космонавт, удачливо и энергично внедрявшийся в рекламный бизнес, столкнулся с Паулс на экономическом
Поведение же Лолиты за год, пока она пребывала под незримой опекой Марго, значительно изменилось. Она теперь постоянно шарахалась от мужчин, едва успев свести с ними знакомство, и в результате все чаще, иной раз по три ночи подряд, несмотря на неизменную сексуальную озабоченность, спала в своей необъятной постели в одиночестве.
Познакомившись с космонавтом, она, как обычно, поужинала с ним в ресторане, а затем, в нарушение регламента, не отфутболила его и не повезла к себе домой, а отправилась с ним в его гостиничный номер. На следующий день парочка переселилась в квартиру Паулс, и они прожили вместе больше недели — такого постоянства у девчонки Марго ранее не наблюдала. Марго даже было подумала: неужто у этой паршивки жизнь как-то наладится? Человек, вроде, преуспевающий, уважаемый всеми, с таким не зазорно где угодно показаться; несмотря на возраст и перемену образа жизни, он все еще состоял целиком из мускулов, в сексуальных занятиях был неутомим и изобретателен настолько, что Лолита в угоду его желаниям иногда отступала от своих излюбленных постельных сценариев. Такими мужиками не бросаются. И вот надо же — она и его выставила. Какого же рожна ей надо? Марго одолевало не только профессиональное, но и чисто женское любопытство.
Сцена расставания произошла ночью и получилась тяжелой.
Он вернулся в свой номер в гостиницу и следующий день начал с того, что купил билет на самолет, отлетавший в Новосибирск через двое суток. Потом совершил три поездки по городу по своим коммерческим делам. Вечером же отправился в гостиничный ресторан, откуда привел к себе в номер двух девиц, и они втроем резвились всю ночь, слегка беспокоя шумом респектабельную супружескую пару в соседнем номере. Утром девицы отправились восвояси, весьма довольные ночным времяпрепровождением, а он несколько часов отсыпался, после чего спустился в ресторан и пообедал, по свидетельству официанта, основательно и со вкусом. Затем вернулся в номер и вскрыл себе вены ножом.
Марго выехала с бригадой на место происшествия, хотя знала, что ничего интересного там не найдет. Но порядок есть порядок, да и человек, как-никак, известный, и главное, знание мелких, хотя и несущественных деталей могло помочь в предстоящем разговоре с Паулс, для которого, наконец, настало время. Марго отлично понимала, что космонавт покончил с собой отнюдь не из-за отказа Паулс в постельных забавах, но ведь девчонка могла этого и не знать. А если и знала, то все равно — отчего бы следователю не поиграть в версию самоубийства на почве несчастной любви. О статье «Доведение до самоубийства», понятно, не могло быть и речи, но Паулс так или иначе была на крючке, в том смысле, что теперь и сотня самых лучших адвокатов бессильна избавить ее от общения с Марго.
Марго позвонила ей в офис, стараясь, чтобы голос звучал устало и скучно:
— Вас беспокоит следователь, который занимается
— Да… знакомы.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Пожалуйста, в любое время. — В речи Паулс не было никакого намека на ершистость или испуг, а скорее дежурная любезность делового человека. — Вы хотите, чтобы я приехала в прокуратуру?
Ага, значит, она отлично знала, какая инстанция ведет дела о самоубийствах.
— Нет, я думаю, обойдемся без протокола. Да и вам, — Марго позволила себе доверительно усмехнуться, — вероятно, удобнее нейтральная территория. — Она назвала кафетерий, доступный ее кошельку, но и достаточно престижный для Паулс.
Зная ее пунктуальность, Марго пришла в кафе за десять минут до срока и заказала себе кофе с рюмкой коньяка — последний должен был обозначить предрасположенность к открытому и дружелюбному общению.
Паулс явилась точно вовремя и без ожидаемого промедления в дверях направилась прямо к столику Марго, продемонстрировав превосходное чувство ориентации. Она поздоровалась в меру сухо и, разместившись в кресле, заказала тоже кофе с коньяком, игнорируя имеющийся в меню список деликатесов, что Марго сочла проявлением доброй воли и готовности идти на контакт — хотя, конечно, есть люди, которым присутствие следователя прокуратуры попросту портит аппетит.
Марго приняла предложенный ей тон сдержанной суховатости и сразу начала разговор в деловитом ключе.
— Мне представили подробный отчет обо всех действиях Громова с момента прибытия в Петербург. Все следственные факты однозначно доказывают самоубийство. Но мотивы? Вы же понимаете, — Марго понизила голос, придав ему чуть заметный оттенок интимности, — это не тот случай, когда алкаш повесился на чердаке… Человек известный, хоть что-то написать надо бы, а у нас — никакой версии, полный завал. У вас есть хоть какая-нибудь догадка, почему он мог это сделать?
— Ни малейшей.
— Вы не замечали в нем нервозности, подавленности, скрытого страха?
— Нет. Психологически он был в отличной форме… — лицо Лолиты на секунду смягчилось, — да и физически тоже, — добавила она без малейшего намека на улыбку.
Марго неожиданно подумала, что ее с Паулс сближает, быть может, даже роднит, полное отсутствие у обеих чувства юмора, но тотчас отогнала эту ненужную мысль.
— Еще один вопрос, Лариса Генриховна. Вопрос деликатный, если не хотите, можете не отвечать. Вы с Громовым практически не расставались почти десять дней. А последние двое суток его жизни не встречались ни разу. Вы поссорились?
— Не совсем, ссорой это не назовешь… Постойте-ка, а откуда вам все это известно?
— Да как же, — Марго скорчила умильную физиономию, — на вас все обращали внимание. Гостиничная обслуга, официанты — все в один голос твердят: «Такая чудесная пара, посмотришь — душа радуется».
— Надо же… а я думала, нет до нас никому дела. — Лолита подозрительно нахмурилась. — И вы, что же, у каждого самоубийцы жизнь так препарируете?
— Разумеется, нет, Лариса Генриховна. Но в том и загвоздка, что сейчас речь не о «каждом самоубийце». Когда в деле замешана космонавтика, может сунуть нос ФСБ, а то и ФСК, они люди дотошные и непредсказуемые. Вот я и подстраховываюсь.