Книга Легиона
Шрифт:
Марго хотела утрясти это дело по телефону, но Паулс настояла на личной встрече. Ей было явно не по себе. Несмотря на теплый вечер бабьего лета, она сидела около включенного масляного радиатора и зябко куталась в пуховую шаль.
Марго уже знала, что последним самоубийцей был молодой парень, бухгалтер из фирмы Лолиты. Ну и что? Той пора бы привыкнуть к таким вещам и приобрести нечто вроде иммунитета. К примеру, когда недавно то же самое случилось с охранником из ее конторы, она и глазом не моргнула. Что же на нее сейчас произвело столь гнетущее впечатление?
Оказалось,
Марго не смогла с собой справиться: она расхохоталась. Лола смотрела на нее с таким ужасом и отчаянием, что Марго сочла полезным извиниться:
— Прости, это у меня вместо истерики.
— Раньше я за тобой висельного юмора не замечала, — сухо от комментировала Лолита.
— Раньше я не зналась с тобой, — обрезала ее Марго, — вот и поводов не было… Ты, главное, вокруг себя сентиментов не разводи. Считай, ты вроде как на войне.
— С какой же стати? За что это мне? Все кругом живут, как люди. А у меня почему-то война… Мне страшно. Очень страшно.
— А ты в панику не впадай. Тебя лично ОНО не трогает, сама знаешь. И правосудие тоже не тронет, вся твоя жизнь — на виду… Другое дело, что для мужиков ты теперь хуже спида. Предупреждать их надо, что ли… — Марго не без труда подавила смешок.
— Иногда мне кажется, меня могут, как ведьму, сжечь живьем. На всякий случай — вдруг поможет.
— Такой меры наказания в нашем кодексе пока нет. Так что прежде времени фантазиям воли не давай.
— Стараюсь, но не всегда получается. — Несмотря на ворчливый тон Лолы, видно было, она немного успокоилась. — Теперь насчет компьютера. Последний «Пентиум» подойдет? Хорошо. Даже покупать не придется, у нас есть на складе резервные. Завтра же привезут, давай адрес. — Она потянулась к телефонному столику за блокнотом.
Секунду поколебавшись, Марго продиктовала свой адрес.
— Еще вопрос, — в голосе Лолы появились нерешительные нотки, — твой… родственник… он с тобой этим делом занимается?
— Да. И он, как и я, не пойдет на попятную. Очень мозговитый мужик, у меня на него вся надежда. А ты что, против? — Как ни старалась Марго, ей не удалось избежать вызывающей интонации.
— Нет, я не к тому. Ей-богу, ничего против него не имею. Просто тогда тебе нужны два компьютера. Насколько я понимаю, в данной ситуации ужиматься не следует.
— Правильно понимаешь, — кивнула Марго, — пусть будет два. Хоть и не сию секунду, но второй скоро понадобится. Это хорошо, что ты не мелочишься.
— Я готова на все, чтобы с этим разделаться. В финансовом смысле тоже. У нас же был разговор — все, что я говорила, остается в силе. Как только понадобятся наличные…
— Наличные пока не нужны. А вот ездить нам придется много. Служебный
— Нет проблем. У папаши в гараже лишний «Опель» простаивает…
— Нет, никаких иномарок. Что-нибудь отечественное, не новее «девятки». И желательно слегка замызганную.
— Ладно, организую. На кого оформлять, на тебя, на него? — В руках Лолы снова возник блокнот. Да, в деловой жилке ей не откажешь.
— Я человек казенный. Лучше на него.
Однокомнатная квартирка Марго стала менять свой вид.
Один компьютер разместился на кухне, другой — в спальне. На стене появился крупномасштабный план Петербурга, где Платон отмечал кнопками с красными головками места самоубийств. У подъезда стояла потертая серая «девятка».
— Не квартира, а партизанский штаб какой-то, — проворчала Марго, и в ее голосе Платону послышалась противоречивая смесь одобрения и неудовольствия.
Совершив служебное преступление, Марго принесла из прокуратуры домой дискету с полной информацией о самоубийцах. Их количество уже перевалило за семьдесят. Платон по-всякому перетасовывал данные о них на компьютере, надеясь найти какую-либо закономерность, общую особенность или принцип рокового выбора — то же самое в свое время пыталась сделать Марго вручную и на менее обширном материале. Результат был, увы, тот же самый и констатировал лишь очевидное: девяносто процентов погибших — мужчины в возрасте от семнадцати до семидесяти, и почти все случаи, кроме двух, произошли в Петербурге и области. Правда, данные по другим областям были наверняка неполные.
Изучение территориального распределения самоубийств оказалось более продуктивным. Красные кнопки на плане разместились неравномерно: чем дальше от северо-восточной части города, тем их было меньше. По мере приближения к Охте они сгущались, образуя севернее Красногвардейской площади сплошное багровое пятно.
— Где-то здесь их гнездо, — будничным тоном заключил Платон.
— Возражений нет, — кивнула Марго.
Результат был наглядный и бесспорный, но она чувствовала легкое разочарование: покойный Легион жил совсем в другой части города, на Васильевском острове.
Платон выделил на плане района зону площадью около половины квадратного километра, которую следовало считать эпицентром кровавого безобразия, и они решили ее досконально обследовать. Въехав на машине в самый центр зоны, точнехонько в котором торчала жилая многоэтажка, они ступили на землю опасной местности осторожно, как на минное поле. Им казалось, сам воздух насыщен здесь смертью, и за ними наблюдают сотни если не глаз, то электронных следящих устройств. Но вскоре они убедились, что вокруг них — обычный микрорайон, замусоренный и пыльный, живущий обычной жизнью. Сновали прохожие, мелькали автомобили, бегали и кричали дети, слонялись местные пьяницы и бездомные собаки. И никому до них двоих не было дела. Оба прекрасно понимали, что ничего экстраординарного тут не увидят, и тем не менее чувствовали острую необходимость пройти по каждому переулку, сунуться в каждый двор и посмотреть на каждый дом собственными глазами.