Книга Иджила

Миллс К. Дж.

«На знаменах нет черных полос, — буркнул Иджил. — Значит, это не поминки по Карну».

Ему было трудно определить, что же случилось. Он ничего не слышал, и изображение колебалось как дым, как только его внимание ослабевало. Большая группа людей двинулась в начало зала. Карн вышел вперед и поднялся на возвышение. Его сжатый кулак взметнулся над головой. Толпа размахивала платками и шарфами. Хотя Иджил ничего не слышал, он знал по предыдущим церемониям, что все кричали: «Да здравствует Халарек!»

Ликование захлестнуло Иджила. «Я могу это делать! Я могу! —

Он устало согнулся над столом, потный и дрожащий. — Господи, благодарение тебе! — сказал он. Потом: — Я так устал! — Он вспомнил слабость Фригдис после видения Совета. Ликование вернулось. — У меня есть этот Дар!»

Ноги его от напряжения ослабли. Иджил опустился на пол. Он поставил локти на колени и опустил свою голову на руки. Иджил понял, что задремал, только когда услышал шаги рядом с собой. Иджил отклонился виновато и поднял глаза. Перед ним был Годи.

«Я не только в этой комнате без позволения, но и кричал так, что все об этом могли узнать. Глупец!»

— Тебе удалось? — спросил Годи, опускаясь на корточки, чтобы глазами быть на уровне глаз Иджила.

— Удалось? — Иджил уставился на него, скрывая смущение. Годи не был рассержен, как Иджил предполагал.

Годи рассмеялся.

— Есть только одна цель для того, чтобы прийти сюда, сынок, это Видение. Кроме того, кто-то услышал твой крик: «Я Вижу!» Мы не были уверены, есть ли у тебя этот дар, что ж, мы наблюдали.

Опять перехитрили! Иджил был удивлен горечи, которую почувствовал. Приманка свободы по-прежнему маячила перед ним, как морковка перед осликом. Он не должен рисковать, теряя шанс на этой приманке, и показывать Годи свой гнев и огорчение от этой проделки. Получит ли он свободу, преследуя Харлана, или это очередная ловушка? Сын Викингов был знатоком таких трюков. Он иногда и сам проделывал подобное.

Иджил надеялся, что его голос звучал спокойно.

— Что это вам даст?

Годи изучал Иджила.

— Если ты дал нам клятву, но не обладаешь Даром, нам пришлось бы научить тебя с помощью препаратов и снов. Успешно бороться с Ричардом Харланом, который отлично знаком с этим миром и окружен вооруженными людьми, можно только обладая Видением. Это было бы твоим единственным преимуществом.

— Почему вы просто не читаете мои мысли?

— Мы говорили тебе, когда ты только появился, и повторим тебе сейчас, мы не касаемся мозга, не вмешиваемся в мысли. Это опасно и сложно. Это было запрещено в самом начале. Это значит, что искусство пользоваться им никогда не развилось бы и не будет развиваться. Ты можешь представить такую тесную, густонаселенную общину, как наша, без права на собственные мысли. — Годи встал. — Хватит. Время торопит. Оно идет быстрее, чем без Видения. Не так ли?

— Да, но это смутно, расплывчато и бледно. — Иджил поднялся. Он чувствовал себя разбитым.

— Покажи мне, — сказал Годи.

— Показать тебе?

— Да. Идем. — Годи сделал нетерпеливый жест в сторону стола.

Карн стоял на возвышении. Изображение было четче, теперь и Иджил мог узнать рубашку с длинными рукавами и синюю куртку Халарека,

капюшон и отделанные мехом брюки Карна, надеваемые традиционно на церемонии. Карн оделся по случаю церемонии принятия присяги. Карн поднял сжатый кулак над головой.

«ЕГО СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ! БОГИ, ЭТО СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ КАРНА, И Я ВИДЕЛ ЕГО!»

Картинка потускнела, но Иджил отогнал свой восторг.

— Это было совершеннолетие Халарека? — спросил он наконец.

Годи кивнул.

— Мы говорили тебе, лорд Карн стал совершеннолетним несколько месяцев назад. Сейчас глубокая зима в Верхнем Мире. — Он отодвинулся от стола. — У тебя Видение достаточной силы для новичка. Твоя дружба и кровное братство сделают Халарека более доступным для твоего Видения. Мы сможем научить тебя нескольким вещам, и ты узнаешь, как толковать прошлое из настоящего, из настоящего будущее. Но мы не сможем открыть тебе это, пока не получим обещания насчет Харлана.

— Вы все же нажимаете на меня, не так ли? Я смогу увидеть моего лучшего друга, если сделаю то, что вы просите?

Лицо Годи помрачнело.

— Мы делаем то, что должны делать, чтобы выжить. Ваша дружба и кровное братство не оказывают на тебя давление? А твоя честь разве не оказывает давления? — Голос Годи дрожал от напряжения. — Мы обязаны остановить Харлана, ни один из нас не выживет Наверху. Мы не знаем климата и погоды уже две тысячи лет. Ты наша единственная надежда. Еще мы знаем, что такое зов кровной мести. И мы знаем, конечно, что Харлан не сможет бороться и составить партию в браке, необходимую ему, в следующие пять лет без его рук.

Смех Иджила был горьким. Он поднял свои руки.

— Я потерял их Наверху. Что заставляет вас думать, что я выживу?

— Мы научили тебя жить с телепатической связью с Бегунами.

Иджил удивился.

— Вы говорили, что вторжение в мозг других запрещено.

Годи кивнул.

— Да, именно это я говорил. Мы не вторгаемся в мозг Бегунов. Он предлагает информацию своей памяти для… размышления… и информация придет к тебе через машину библиотеки, кое-что мы используем со времен катастрофы, для памяти и истории. Ты переработаешь память Бегуна. Это безболезненно и нетрудно, я уверяю тебя, и это займет гораздо меньше времени и гораздо эффективнее, чем передача информации голосом или письмом.

— А если я дам обещание, я получу свободу и врага Карна?

— Ты получишь свободу и врага Карна. Привести в Совет или в Бревен, живого и невредимого.

Это было слишком.

— Невредимого? — Иджил гаркнул. — Это не месть!

Щека Годи дернулась, но он даже не повысил голоса.

— Это должно быть так, но я не могу тебе сказать, почему, так как это изменит будущее еще больше, чем наше вмешательство здесь. Это условие: ты получаешь свободу, Ричард Харлан остается невредимым. Если будет иначе, мы вернем тебя сюда, сотрем все о выживании в твоем мозгу и оставим здесь до конца дней.