Книга И. Са
Шрифт:
Сегодня кошка хвастается своим рукоделием — он создал календарь, в котором можно зачеркивать дни, приближая звонок. Бумажка с квадратиками дней. Кошка горд будто воссоздал первую модель летательного аппарата Да Винчи.
— А нафига нам календарь, Джон? Мы тут «задержанные» — срока никто не дал и никто не ограничивает. Отсиженное в зачет для суда не идет. «Учитывая отсиженный срок и хорошее поведение, суд постановил..»
Чего считать-то мне? Украденное время? И хорошего поведения суки не ждите от меня. Попади мне теперь какой имперский
— А чего ты таким широким мазком сразу? Ведь тебе дали выкуп? Выходи!
— Как у вас все с ценником, а? На всем цена проставлена. Только выкладывай маней — «How do you make a LIVING» — это только в вашей культуре означает «чем на жизнь зарабатываешь» — это только у вас LIVING обусловлен исключительно заработком.
У остальных нормальных людей это «чем ты живёшь», понимаешь разницу, робот? Вы гибриды от кровожадных святош-пилигримов, головорезов золотоискателей Дикого Запада и рабовладельцев Юга. Вы создали Деньги с большой буквы и им поклонились. А деньги это средство, не цель.
И ваще — я кушаю.
И не понимаю какая разница между нами, сейчас? Почему я должен язык ломать? Ты сюда приперся, затеял свой пустой разговор — хочешь продолжения — выучи русский, нет — иди вон рэндины байки слушай.
Джон Кошка багровеет. Крыть ему нечем — он просто злится. Чтобы досадить мне — дойобывает он теперь иранца Мо.
У Мо аллергия на молоко. Мне иногда кажется, аллергия, как и большинство болезней изобретена фармацевтическими компаниями.
Молоко нам дают ежеутренне. Жалкое, обезжиренное с трижды снятыми сливками подобие молока. Водянистое белесое вещество, которое никто не покупает на воле.
На пачке с молоком надпись: «Ферма Смитов. Продукт № 69. Разница между молоком полученных от коров, которым назначены антибиотики и молоком от просто коров — совершенно незначительна».
Каждое утро, Мо, проходя мимо моего стола ставит пакетик с молоком — для меня. Андрюха — он ваще не завтракает — ставит целый поднос. Жадного Кошку это возмущает: «Ты что — Падфазер (это у них аналог нашего смотрящего за бараком от «Годфазер» — Крестный отец. «Под» — это название отсека или барака) Ты по што пайку вымогаешь с арестантов?»
Я никогда не обращаю на его подколы внимания — знаю это его бесит. Обращаюсь к Мо — иранцу и недочеловеку в глазах Кошки:
— Мохамед, если в Индию депортируют — тебя там должны сходу канонизировать. Потому как и корова — ты даешь людям молоко.
Иранец не обижается. А кошка пуще прежнего лютует — громко пародируя акцент Мо. Мо толстячок с поросшей ворсом спиной. Кошка надеется его обидеть — и заставить обходить мой стол — который сукин кот снова оккупировал.
* * *
Хотелось жахнуть Джона подносом по усатой роже, приговаривая, что иранец Мо — который в глазах этого кошкодава ничем не отличается от иракца Али — между прочим, бегло говорит
Но я не стану этого делать. Перед едой — если ее выдают точно в определенное время и с предсказуемым ритуалом, наш мозг, как собачка Павлова выделяет премию — допамин. Бесплатный чистый наркотик. И тратить его на полудурков из американского села я не собираюсь.
Наблюдая, как я прячу второй пакет молока в тумбочку — на вечер, антибиотика в молоке столько, что оно не прокиснет за месяц — Кошка едко повторяет изо дня в день:
— А вот мы, в этой стране молочко пьем только с утра и охлажденным. Теплое молоко? Бяка какая! Это только для халдеев и мигрантов.
* * *
Моего соседа — панамца Пако забрали нежданчиком. На суд его вызывали всего раз. Спросили — будешь защищаться, он сказал «обязательно». После этого не вызывали совсем. Пако испереживался весь. Я ему говорю:
— Ни сы, Шпако! Судилище в гараже экспириенс крайне малоприятный, радуйся, что не дойобывают. Мы как раз с Пако в карты ирали, когда сиэнэн — с которым вечно боролся Кошка, объявил, что умер генерал Норьега.
Нелюбовь кошки к сиэнэн — понятна — канал демократов. Хотя гавно еще хуже чем республиканский фокс. Записывают видео с очень простым посылом и крутят циклом целый день — целый день — пока в самом деле не поверишь, что Шардону, штат Огайо больше всего угрожает Пхеньян, а не собственная дурь и жадность.
— Пако, а ты помнишь его, Норьегу? Что это был за кекс?
Вступает Кошка:
— Ну вон говорят же — диктатор и наркоторговец.
Пако смотрит на потолок:
— Авторитетный был человек. Как ваш Путин. Только не парился с выборами — перевыборами — рулит и все. Не было у него должностей официальных. Звание — генерал — заслуженное. А неофициальный титул «Высший лидер национального освобождения Панамы».
— Говорюж — диктатор.
— Только это вас, свободолюбивых, не парило, пока он панамский канал национализировать не придумал, правда?
— Какой-какой канал? Я вообще только местные каналы смотрю. Ты серьезно веришь, что НАМ ваша канализация понадобилась? У нас все и так есть — поэтому ты и подстригал тут газончики наши, так? Так?
— Норьега у них раньше героем был. Помогал ЦРУ коксом дешевым финансировать — им же вечно бюджета не хватает. А вот захотелось ему Канал своим объявить — и все. Пошел по дорожке Чаушеску, Милошевича, быстрая война и очень скорое правосудие.
В 1985 годы правительство Панамы получило рекомендации Международного валютного фонда по проведению экономических реформ. Житуха в стране моментально хуже стала. Но вот просчитались фашисты — народ не на Норьегу, а на США озлобляться начал.