Книга Бездн
Шрифт:
Стоит отметить, что среди разглагольствующих на эти темы был замечен и славный прорицатель Грендам, слонявшийся по городу и рассказывающий о том, как он лично видел пробуждение богини. Вместе с ним шлялся и разжалованный стражник Хербурк, который отчего-то возомнил себя едва ли не спасителем народа. Так, он утверждал, что не в последнюю очередь благодаря ему Леннар пойман: ведь не кто иной, как он, Хербурк, опознал подлого мятежника в трактире «Сизый нос»!..
— Я почти схватил его, и сделал бы это, кабы не подлый изменщик Каллиера, который успел вырвать своего сообщника из моих рук!.. — важно надувая щеки, врал Хербурк.
Спокойствию в народе бредни Грендама и Хербурка не способствовали.
…Мы упоминали, что Лайбо был
Он очнулся от длинной, вытягивающей жилы боли во всем теле. Кван О открыл глаза и обнаружил, что придавивший его Ревнитель уже остыл. Воин-наку замер, прислушиваясь. Где-то рядом слышалось тяжелое дыхание. Это был Ревнитель, которого Моолнар оставил охранять тела павших братьев. Кван О осторожно повернул голову. Ревнитель стоял в нескольких шагах от него, настороженно пялясь в темноту. Псы должны были уже учуять, что в катакомбах прибавилось свежего мяса. Наку несколько мгновений размышлял над тем, как быть дальше, а затем аккуратно протянул руку в поясу громоздящегося на нем мертвого тела. Нож питтаку оказался там, где он и рассчитывал. Кван О аккуратно извлек его, развернул, а затем глубоко вздохнул и, ужом вывернувшись из-под одеревеневшего тела, прыгнул вперед. Ревнитель успел развернуться и даже потянуть саблю из ножен, но больше он ничего сделать не успел… И на пол пещеры рухнуло еще одно мертвое тело. Кван О пнул его ногой, поворачивая на бок, вытащил саблю и довольно ощерился. Теперь у него было приличное оружие. Он поправил маску и повернулся к валяющимся телам…
Спустя пять минут он выпрямился. Среди окровавленных тел Ревнителей он обнаружил только обезглавленное тело Бреника. Прочих обнаружить не удалось. Наверное, это могло означать только одно: их пленили. Кван О скрипнул зубами и взял одну из сабель, брошенных храмовниками в каверне Дымного провала. Квану О был совершенно ясен его дальнейший путь: пробраться в Храм, спасти друзей!.. И, без сомнения, оставайся он все тем же прямодушным, суровым дикарем наку с обостренным чувством долга, каким встретил его Леннар, — Кван О так и поступил бы. Поднялся бы в Храм, вступил в бой с Ревнителями и, конечно, был бы убит, но прихватил бы с собой нескольких врагов.
Отважный, самоотверженный, но столь же и бесполезный поступок.
Но Кван О уже был другим. Он не стал расходовать свою жизнь на бессмысленные геройства. Кван О ощупал свою одежду и вынул из нее контроллер аннигиляционной системы. Леннар не зря вручил ему этот стерженек. И Кван О не подведет… Как там?… «Как только мы установим контроллеры в системную плату аннигиляционной установки, так реактор запустится автоматически. Да, на одну десятую мощности, но запустится же!» Да, Леннар говорил именно так. Кван О еще не воспринимал сложные технические термины так, как воспринимает их цивилизованный человек. Да он и не был цивилизованным человеком. Для Квана О все эти звучные слова были чем-то сродни заклинанию, которое задаст отсчет спасению. Спасению его друзей. И наку знает, что он должен сделать, и для этого совершенно не обязательно понимать тонкости…
И воин-наку, поправив на лице маску ночного видения, решительно направился в сторону Дымного провала.
17
ЗРЕЛИЩЕ было назначено на час, когда светило вставало в зенит. Знающие толк в пытках жрецы Храма не зря проводили самые важные казни в то время, когда площадь Гнева была буквально залита лучами солнца. Сами же они лицемерно объясняли такой выбор времени тем, что именно в этот час «светоносный Ааааму вступает в апогей своей силы». Впрочем, храмовые иерархи предпочитали укрываться от «силы Ааааму» в тени прохладных павильонов, разбиваемых на площади в
Так произошло и на этот раз.
Площадь Гнева стала заполняться народом с самого утра. Армейские оцепления и отряды Ревнителей, специально направленные для поддержания порядка, процеживали через себя пестрые толпы горожан согласно предписаниям. Простолюдинов отправляли в дальнюю часть площади, где было сооружено нечто вроде огромного загона, обнесенного внушительной оградой из бревен и грубо тесанных сосновых досок. Тут сосредоточилось около двадцати пяти — тридцати тысяч счастливчиков из числа простых смертных, которые сумели попасть на аутодафе. Оставшаяся часть площади, существенно меньших размеров и непосредственно прилегающая к эшафоту, была отведена для знатных горожан, для купечества и чиновников. Для высшего офицерства и знати поставили отдельную трибуну, на которую один за другим карабкались пышноусые толстяки в разукрашенных золотой вышивкой и позументами мундирах и их жены в громоздких шумных платьях с вошедшими в моду длиннющими рукавами, свисающими до колен. Из разрезов на рукавах просовывались пухлые холеные руки, державшие темно-зеленые флажки, которыми принято размахивать на всем протяжении казни.
По углам площади были установлены четыре сторожевые вышки. На верхней площадке каждой стоял глашатай в облачении из лакмана, а чуть ниже располагалась шеренга Ревнителей-арбалетчиков, державших под прицелом эшафот и прилегающие к нему ряды зевак.
Сегодня народу пришло как никогда много. Были забиты даже крыши окрестных домов. Балконы роскошных особняков, выходящие на площадь, были задрапированы темно-зеленым и заполнены до отказа. Кое-кто из знатных дам, присутствующих здесь, даже обзавелись подзорными трубами (выписанными из Храма с благословения Стерегущего!), чтобы разглядеть, какие глаза у Леннара и каков он собой, блондин или брюнет, хорошо ли сложен или, как утверждают некоторые, — горбун со слюнявым ртом и длинными, до колен, руками. Спор об этом шел с раннего утра.
Мужчины обсуждали другое. Присутствующий на балконе собственного особняка Первый Воитель Габриат говорил ломким баском:
— Я собственными глазами видел пресветлую Аллианн и то, как она проснулась. Нет лучшего доказательства того, что Храм прав, чем ее появление, и еще то, что сразу же поймали Леннара. А ведь он был неуловим так долго! Конечно, тут не обошлось без воли богини!
— А что, ваша светлость, говорят, зрелище продлится до вечера? — спросил благородный эрм Кубютт, тоже один из выборных, лично видевших ПРОБУЖДЕНИЕ. В связи с этим он заважничал и теперь разговаривал не иначе чем в нос, задирая при этом голову. Эрм находил, что так он больше похож на Ревнителей. — Это правда?
— Н-не знаю. Но что нас ожидает нечто особенное — это точно. Интересно, мятежники уже знают о поимке их главаря?
— Говорят, они вездесущи! — Эрм Кубютт хохотнул, и все стоящие на балконе с удовольствием присоединились к этому смеху. — Может, кто-нибудь из них появится, чтобы попробовать отбить своего предводителя?
— Было бы забавно посмотреть, как наша доблестная армия, гвардейцы и Ревнители размажут их по площади, — сказал толстый эрм Бибер, за всю свою жизнь не повидавший и тени Обращенного из армии Леннара и потому чрезвычайно смело рассуждающий о том, как нужно их громить (давить, гробить, размазывать).
— Говорят, на казнь должен приехать сам Верховный предстоятель? — пискнул кто-то из дам.
— Ну не знаю, — важно сказал Габриат. — Сын Неба не столь опрометчив, чтобы показываться на таких церемониях. Наверное, у ганахидского Храма какие-то свои мысли на этот счет.
— А еще говорят, что Омм-Гаар просто не уведомил свое… гм… начальство о том, что пойман главный бунтовщик.
— Да нет, просто предстоятель опасается беспорядков. Что люди Леннара в самом деле попытаются отбить своего вожака.