Книга аэда
Шрифт:
– Дружеская уступка – это мой долг, конечно, – нерешительно протянул Ормузд. – Но я не уверен! Такого рода информация считается конфиденциальной! Иначе бы все нечистые на руку ученые – это я не про вас, а про всяких негодяев вроде Фельтауза, – шли бы по пятам честных людей и крали их идеи…
– Вы ведь знаете, что я честный человек, и можете быть уверены в моей благодарности и моем молчании! – как можно более твердым голосом продолжал убеждать собеседника Тарус, читая в его глазах борьбу жадности и страха наказания за нарушение важного правила.
– Хорошо, господин Тарус, только ради вас, зная вашу порядочность и незапятнанное имя и веря, что всё ради науки и во благо наших обоих миров в нашей благословенной вселенной, одной из возможных… – наконец торжественно провозгласил Горран и, привстав на цыпочки, шепнул на ухо Тарусу сумму желаемого вознаграждения. Сумма была отнюдь не скромная, и Тарусу оставалось только надеяться на то, что Саргат покроет все расходы.
– А вы молодец, ловко обыграли это дело, хотя аэд-взяточник – нечто новое в моей картине мира, – весело сказал Мао, когда они уже спускались в сектор, где в последний свой визит работал Фельтауз.
– А я не предполагал, что предложу взятку в присутствии сотрудника Саргата и в его интересах, – буркнул Тарус, не разделявший веселья спутника.
– Мне показалось, ваш интерес тоже присутствует, разве нет? – добродушно заметил дознаватель.
С этим Тарус спорить не мог. Он был вдохновенным ученым, и загадка будоражила его воображение больше, чем даже ожидание свидания с желанной женщиной. И, похоже, дознаватель – одаренный психолог, раз сумел в нем пробудить эту жажду разгадки, предоставив ему уже самостоятельно решать проблемы с прибытием в предполагаемую Ксантию и переговорами с Горраном. Действительно, лучшего способа, не заявляя об интересах Саргата и не вызывая подозрений со стороны служб Ханшеллы, попасть сюда у Мао не было.
Масляные фонари тускло освещали коридоры, скрытые под песками от свирепого солнца Наккирских пустынь. В предполагаемой Ксантии была грандиозная разветвленная система подземных каналов и ходов, и о назначении целых секторов шли ожесточенные дискуссии. Аэд и дознаватель направлялись в помещение, которое считалось портальным: именно там, по записям в секретарских архивах, вел свои последние изыскания Фельтауз.
Наконец, сверяясь с картой и указателями, расставленными вдоль стен, они дошли до прямоугольного зала площадью не больше двенадцати квадратов.
– Полжизни бы сейчас отдал за нормальный электрический фонарь! Столько сотен лет с Распада Шестимирного Ульма прошло, логики множество полезных приспособлений изобрели, а вы, аэды, живете технологиями времен Вальдераса! – вздохнул Олдер, тщась рассмотреть помещение при свете масляного светильника.
Тарус, не ответив, поставил свой фонарь на пол и рукой провел по одной из стен, произнося вновь слова из древнеульмийского языка. Через несколько мгновений на стене загорелись три руны, и мягкий желтоватый свет залил все пространство.
– То есть мы могли
– Не могли бы. Аэды не готовы отдавать полжизни за светильник, – сухо отрезал Тарус. – А теперь мне надо понять, что в этой портальной могло заинтересовать Фельтауза.
– А вы уверены, что это портальная?
Тарус только молча кивнул в направлении трех очерченных кругов, явственно различимых на полу при ярком освещении. Он подошел к ним и присел на корточки, внимательно изучая черты рун.
– Хм, странно…
– Вы заметили что-то удивительное?
– Руническое искусство двояко. Это вам, наверное, в школе рассказывали. Оно состоит из двух частей – неизменная часть, руны, которые всегда одинаковы, в каком бы мире и на каких бы языках их не читали, потому что по своей сути являются образами, а не буквами и не словами. И часть изменяемая – это личность аэда, его чувства, которые он вкладывает в руну, произнося уместные слова и воздействуя ими на движение дхарм.
– Да, этому в школах учат сразу же после чтения, – нетерпеливо прервал лекцию Мао. – Что вас здесь удивило?
– Портальные руны не менялись со времен Вальдераса. Собственно, он первый и создал порталы, и руническое их сопровождение считается классическим и неизменным: порталы той эпохи, как и последующих эпох, одинаковы. До сих пор мы пользуемся порталами, начертанными Вальдерасом или его учениками…
– Об этом в школах тоже рассказывают, – напомнил Мао.
– Так вот, в этом портале лишняя руна, значение которой мне не совсем ясно.
– Я слышал, что новые руны открывают до сих пор…
– Но старые-то считались все открытыми, уже составлены исчерпывающие словари, описывающие древний рунический лексикон. И до этого момента я, будучи одним из составителей, был уверен, что он у меня в голове, и совсем не ожидал в предполагаемой Ксантии, чем бы она ни была в действительности, встретить неизвестную мне руну…
– А там только одна неизвестная руна?
– Одна-единственная. Сложная, состоит из нескольких более простых элементов… Хм… – Тарус достал блокнот и крупно перерисовал руну. – Пятьдесят черт, невероятно сложная! В стилистике Шести… Хотя все древние порталы отлично работали и без нее!
– А эти работают?
– Нет, что вы, конечно, нет! Местные аэды заблокировали лишние порталы, чтобы Ханшелла получила весь причитающийся ей доход от предполагаемой Ксантии! Хотя, вы правы, попробовать работу этих порталов было бы очень интересно, но, возможно, небезопасно. Поневоле поверишь в легенду о том, что Агнеда нашел руну в иную возможную вселенную… Я обязательно займусь этим вопросом сразу по возвращении в Сайтэрру. Пожалуй, я должник, ваш лично и Саргата, – весело добавил Тарус. – Найти новую руну эпохи, весь рунический лексикон которой считается известным, – это большое достижение. Берите фонарь, мы возвращаемся в эпоху технологий Вальдераса.