Книга аэда
Шрифт:
Нардх ждал часа в царской тальпе, выдолбленной под ареной. Напротив него, согласно обычаю, сидел Вальдерас, а Круг шести халитов возносил молитвы Атальпас, чтобы они рассудили, какая жертва им угоднее и какому царю вести корабль царства по волнам Вечной Ульмы Времен.
Нардх не слышал молитвы и не замечал подземного холода, всегда царившего в храмовых тальпах. Сквозь прикрытые ресницы он смотрел на золотоволосого внука. «Царь или человек, тебе решать, не Атальпас», – вспоминал он Сон Извне и бился над его значением. До этой ночи все казалось понятным: из-за падения дочери Ульм утратил защиту Шести и остался беспомощным перед испепеляющей яростью Господина Запределья. И он видел свой царский долг в том,
Погруженный в мысли, Нардх не слышал окончания молитвы. Он увидел, что Вальдерас встал и направился к лестнице, ведущей на храмовую арену. Царь пошел за ним. Выйдя на арену, он постоял, ослепленный яркими солнечными лучами, наслаждаясь их теплом, разлившимся по коже. Он оставался погружен в мучительные раздумья, и звуки почти не доносились до него. Но по отдаленному гулу Нардх догадывался, что толпа на трибунах неистовствует.
Они встали друг напротив друга по внешней окружности альгирдового портала Шести в центре арены, обнажили мечи и сошлись.
Царь или человек… Нардх был опытным воином и талантливым мечником. Механически отражая удары Вальдераса и делая ответные выпады, он продолжал размышлять, но постепенно мысли о Сне Извне сменились воспоминаниями. Нардх вспоминал, как наконец-то после многих молитв зачала его любимая жена, единственная, на которой он женился по зову сердца, а не во имя Царства. Как родила она дочь, для которой они с тщанием и любовью выбирали имя. Как на нее, на Кшаллу, пал жребий стать Даэррой Атальпас, как он, упрямясь, в сердце своем продолжал ее называть именем, данным при рождении…
Вальдерас развивал яростную атаку. Пытаясь пронзить царя в левую сторону груди, юноша открылся. Нардх было воспользовался этим, и его меч уже почти вошел в межреберье – но вместо того, чтоб завершить выпад, царь отступил. Этот юноша, сын преступной связи, защищал не только свою жизнь. Он боролся за жизни друзей, за будущее царства, за военные победы. А за что борется он, Нардх? Что останется после убийства внука? Династия Сакхара кончится, начнется грызня за престол между сильными ульмийскими родами, и кто бы из них ни победил, восторжествует карагартское царство. Царь или человек…
Его дочь, его Кшалла, была обречена, но свою смерть она выбрала сама, не приняв предуготованный конец. Как вчера сказал ее сын? Сражаться и против Атальпас, если понадобится? И благодаря ее мятежу, из-за ее бунта у династии Сакхара остался единственный наследник, единственный преемник, жизнь которого он клялся сингварскому царю сохранить.
Меч Вальдераса рассек воздух прямо около шеи, и из-за яростного выпада левое плечо юноши снова открылось. Последний орленок гнезда Сакхара… Нардх не только не воспользовался очередной возможностью поразить внука, но даже отскочил, будто боясь его задеть. Кто останется, если кровь последнего птенца династии Сакхара прольется на клятые руны Шести? Он, Нардх, наследник вымершей династии, отец, потерявший своих детей, дед, лишившийся внуков, царь, ждущий, когда враждебная страна поглотит его Ульм… Царь ли еще? Царь или… человек?
Ответ, который он мучительно искал с ночи, оглушил своей очевидностью. Демиургам нужна царская жертва – и царь сегодня умрет. Неминуемо. Даже если он, человек Нардх, останется жив. Демиурги уже все решили – и ему выбирать: умрет царь, пролив свою кровь или задохнувшись в руинах гибнущего царства.
Вальдерас с неопытностью и безрассудством юности в третий раз сделал рискованный выпад. Но Нардх не стал ни блокировать удар, ни уходить от него. Он ощутил, как сталь вонзается в его плоть, и улыбнулся: он умирает царем. Затем почувствовал, как колена, доселе
– Царуй!
Часть II
Осада «цитадели»
Дар стратега – самая загадочная человеческая способность. Любой человек может с известной долей успеха овладеть алгоритмами логиков или аэдическим искусством. Но стратегом можно только родиться. Мы не понимаем механику данной способности. Стратег – это человек, который ощущает движение потоков дхарм в пространстве-времени и из всех вероятностей развития истории может выбрать самую выгодную для себя. Я проиллюстрирую свою мысль метафорически: все человечество делится на слепых и зрячих. Стратег – это зрячий, и чем сильнее его зрение (то есть дар, способность), тем больше дорог он различает и может выбрать самый благоприятный путь. Остальное слепое человечество идет за ним. Именно благодаря своему чутью стратеги исторически занимали ведущие политические и социальные роли. Дар стратега известен с Древнего мира: в те времена его называли царским чутьем и приписывали только царям, хотя, конечно, оно было не только у них. Впервые термин «стратег» ввел Каора Риццу, но об этом читайте в истории Шестимирной Конвенции. Исследования психологов доказывают, что дар стратега подвержен эмоциональному состоянию и не сопоставим с органами чувств. Так, например, вы точно различаете зрительную и слуховую информацию. Стратег же в ряде случаев может интерпретировать ощущение чутья как эмоцию. Или же эмоция может подавить чутье, чем стратеги и пользуются в конкурентной борьбе друг с другом. Многие живут, не осознавая свой дар. Это обычно означает, что он не очень силен. Проверить себя можно в кабинете 104 (пройти тесты).
Все уже были в сборе: и съемочная группа, и герои репортажа. День месяца ханнитха выдался не по-осеннему погожим и позволял записать интервью на живописном фоне построенного в виде средневековой башенки подъезда.
Глэсса Къерэн подошла к двум мужчинам и огненно-рыжей женщине, стоящим поодаль от оператора, готовящего камеру к работе.
– Госпожа Тариэн, господин Нордрек, господин Таэрдос, почти все готово. С кого начнем?
– Если можно, я бы хотела говорить последней, – ответила женщина.
Мужчины переглянулись.
– Может, с вас, господин Нордрек? – спросил тот, кто был моложе. Он выглядел лет на двадцать пять и казался бы совсем юным, если бы не аккуратная ухоженная бородка и усы.
Дородный господин Нордрек важно кивнул:
– Как тебе больше нравится, Ри, мне все равно. Госпожа Къерэн, а можно указать в титрах, что я сдаю в аренду подвальные помещения в Сайтэрре по выгодным ценам?
– К сожалению, нет, господин Нордрек, – ответила Глэсса. – Подобная информация считается рекламой и, согласно политике Первого Антарионского, должна оплачиваться.
Звукооператор подошел к Нордреку и некоторое время провозился, закрепляя микрофон на лацкане его пальто. Глэсса встала напротив и будничным голосом начала инструктаж:
– Господин Нордрек, отвечая на вопросы, смотрите не в камеру, а на меня. Прошу отвечать развернуто, а не односложно, так как в сюжете вопросы будут вырезаны: зрители должны понимать, о чем идет речь. И последнее: просим подтвердить, что в помещении, куда переместятся съемки, нет аэдов. Иначе редакция передачи «Утро Антариона» оставляет за собой право взыскать с вас за испорченное оборудование.