Ключник (Полная книга)
Шрифт:
Мышуня с великаном без лишних телодвижений сразу свернули направо, унося пленника. Я же, предоставленный на какое-то время самому себе, внимательно огляделся, не забывая присматривать, чтобы дикоша держалась поблизости. По моей мысленной просьбе фейри мигом погасила «светлячка» и юркнула за отворот моей куртки. На всякий пожарный. Стены зала цепочкой окольцовывали десятки проемов, ведущих в тесные помещения. Двери некоторых были распахнуты, и можно было разглядеть неказистое убранство. Лежаки или шкуры для отдыха, брошенные прямо на пыльный каменный пол, грубо сляпанные из деревянных брусков стойки под оружие и кривобокие сундуки под шмот. Больше смахивает на тюремные камеры, чем на жилища.
Но самое интересное происходило в центре зала.
Полсотни воинов в разномастной одежде,
Я сказал — людей?
Поторопился выдать желаемое за действительное.
Стараясь не привлекать внимания, я медленно двинулся вокруг толпы, в тщетной попытке высмотреть хоть одно человеческое лицо, и чувствуя, как от нарастающего волнения все сильнее стучит сердце. И с этими… существами мне предстоит уживаться вместе?! Проклятье, мне сейчас реально поплохеет.
Я обнаружил еще нескольких великанов, таких же, как тот, что нес ракшаса. Разглядел парочку коротышек — хоббитов в первых рядах ристалища — это и понятно, иначе бы они ни черта не увидели. Но основную массу этой толпы составляли лишь похожие на людей существа. Худые костлявые фигуры, затянутые в меховые и кожаные балахоны, с непропорционально узкими для своего роста плечами, на полголовы уступающие «оркам». Свет факелов выхватывал голые желтые черепа и уродливо — узкие, словно сдавленные невидимым прессом с двух сторон, лица — угловатые настолько, что кости, казалось прорывались сквозь кожу. Причем совершенно безволосые — ни усов, ни бровей, по — моему, даже ресниц нет. Лица этих существ, взиравших друг на друга глазами с бесцветной радужкой — словно им в глазницы студень залили, казались бесстрастными, будто у аскетов, и открывающиеся в криках рты с тонкими, как росчерк карандаша губами, резали слух и взгляд отталкивающим диссонансом. Двое из таких существ сражались на арене. И при всей своей нелепости и чуждости для человеческого взгляда, двигались они с поразительной ловкостью и скоростью, обмениваясь стремительными ударами коротких, чуть больше полуметра, мечей. Отскоки, выпады, обманные пируэты следовали друг за другом с такой интенсивностью, что за ними невозможно было уследить…
Звон мечей и крики заглушили звук шагов и я не заметил как Мышуня с Громилой, оказались рядом. Они уже успели избавиться от ракшаса, и я предположил, что они спешат присоединиться к развлечению, но ошибся. Не сбавляя шага, великан вклинился в толпу легко, словно бумагу прорвал строй и очутился внутри. Коротко рявкнул — и сражение мгновенно затихло. Еще несколько отрывистых распоряжений, и из толпы как по волшебству выделился отряд в четыре бойца. А потом Мышуня с неожиданной силой вцепилась мне в руку и вытащила на всеобщее обозрение под десятки изучающих взглядов. Коротышки уставились с дружелюбным любопытством, обмениваясь оживленными репликами, великаны смотрели молча и бесстрастно, а вот желторожие почему-то щурились с откровенным презрением, а то и с неприкрытой ненавистью, словно я перед ними в чем-то провинился лично. Терпеть не могу подобные смотрины, но пришлось стиснуть зубы и сделать вид, что меня подобное представление ничуть не волнует. Дикоша, напуганная чрезмерным вниманием, прижалась к ноге. Первый раз вижу, чтобы питомец так явно проявил страх…
Едва Мышуня успела торопливо всунуть мне в руки какой-то неприятно скользкий меховой сверток, как великан снова рявкнул и подтолкнул меня в спину к отделившейся четверке — сплошь худые желтокожие нелюди. Я даже почему-то испытал некоторое облегчение, когда сам же Громила и повел нашу команду за собой — прочь из зала. Да еще, оказывается, и хоббитка увязалась следом.
А затем на меня снова накинулась проклятая вьюга, когда наш отряд оказался под открытым небом во внутреннем дворе крепости, который просторной
Не задерживаясь, отряд принялся цепочкой взбираться по каменной лестнице, ведущей на увенчанный зубцами гребень. Пришлось осматриваться на ходу, взбегая следом. Мышуня пыхтела позади, подталкивая в спину, когда ей казалось, что я мешкаю. Наверху ветер рванул сильнее, прошелся ледяной скребущей лапой по обнаженной коже черепа, стягивая ее стылой коркой. За время, потраченное на путешествие сквозь гору, ветер снаружи вроде немного ослаб. И хотя снега в воздухе кружило еще изрядно, с высоты стены открывался впечатляющий вид на огромную долину далеко внизу, окруженную горами и утопающую в буйстве непогоды. Зубья скал, темнеющие пятна замерзших озер, какие-то циклопические развалины…
Так что получается, меня с ходу отправили в караул?! И как я тут выдержу, на таком холоде, без теплой одежды, без самой завалящей шапки?!
Ага, щас. Я паниковал преждевременно.
Потому что все оказалось гораздо, гораздо хуже.
Повинуясь властным окрикам Громилы, желтолицые «скелеты» подняли с парапета длинную деревянную лестницу и спустили ее за стену. А затем один за другим, предварительно скинув свертки, принялись ловко соскальзывать вниз. Когда четверка оказалась у подножия крепостной стены, Мышуня толкнула меня в бок и требовательно указала на лестницу. Я недоверчиво уставился сперва на нее, потом глянул вниз на желтолицых, деловито разворачивающих свертки, оказавшихся обыкновенными меховыми плащами с капюшонами, затем в смятении посмотрел на Громилу. Встретившись со мной взглядом, он снова повелительно рявкнул и с угрожающим видом шагнул в мою сторону, нависая, словно скала. Твою ж…
Вот теперь самое время начинать паниковать.
Глава 3
Черт побери, конца спуску не видно…
В который уже раз, сидя на плаще, превращенном на время спуска в «меховое средство передвижения», расставляю ноги и вбиваю пятки в склон. Пропахав глубокие борозды, резко останавливаюсь, вскакиваю, комкаю плащ, сую под мышку и бегу за своей группой, проваливаясь по середину голени в укутавшее землю рыхлое снежное одеяло.
Четверка «аскетов» шустрой трусцой отправляется в обход очередного препятствия — на пути вырос широкий скальный массив, вспоров склон, словно кулак великана, пытавшегося выбраться наружу. И мне важно не отстать. Так как я самый последний, то порывы ледяного ветра бросают поднятую отрядом снежную пыль мне навстречу, она болезненно царапает онемевшее от холода лицо, заставляя слезиться глаза.
Фурии проще — малый вес позволял ей бежать по снегу, не проваливаясь. А Кроха сидит у нее на загривке, тесно прижавшись всем тельцем, зарывшись в мех, насколько это вообще возможно. Из-за чересчур подвижного экстрима фейри пришлось покинуть нагретое местечко под моей одеждой на груди. В такой тесноте не мудрено и придавить при неосторожном падении. Именно это едва не случилось, пока приноравливался к спуску, проникаясь методами проводников. На Кроху смотреть было больно, но я пока не видел другого способа сохранить ей жизнь. Стоило бы оставить ее в крепости, но все так быстро завертелось, что эта мысль пришла с опозданием. А так как снаружи холод грыз не на шутку, то фейри светилась фонариком, растрачивая усвоенную в пещерах энергию кристалла ради обогрева. Ума не приложу, что с ней делать, когда эта энергия иссякнет…
Поездка на импровизированных санях грозила превратить и меня самого в ледышку, но перебежки позволяли хоть немного согреться, так как приходилось двигаться весьма резво. Эти желтолицые аскеты, похоже, решили проверить новичка на прочность, и почти не обращали внимания на то, как я справляюсь. Они не проявляли явной враждебности, но и помочь не пытались. Ни словом, ни жестом. Только иногда кто-нибудь из них бросал быстрый презрительный взгляд, чтобы проверить, не свернул ли я шею. Не дождетесь. В общем, приходилось поспевать изо всех сил. Пока не пойму, что происходит, выбора нет. Все сильнее крепло ощущение, что этот поход не состоялся бы, не появись я в крепости, и кое — какие догадки о цели путешествия уже забрезжили в сознании.