Ключи от рая
Шрифт:
В ближайшие полтора месяца она сведет Мэри в могилу.
ГЛАВА 16
Кафе «Старый город» было забито до отказа. Посетители теснились от стены до стены, сидели плечом к плечу. Мерзкая погода прогнала с улицы всех. Поэтому сегодня вечером никакого тенниса, только выпивка, и спиртное лилось рекой. Единственным средством общения был крик, а о том, чтобы спокойно подумать, не могло быть и речи.
Майкл ждал, забившись в кабинку в конце зала. Он просидел здесь уже больше часа, нянча один и тот же стакан. Дождавшись,
И вот Майкл ждал. Ему придется откровенно признаться Бушу в том, что им были нарушены условия досрочного освобождения. Он грубо злоупотребил дружбой. Но хотя сознание того, что он предал хорошего человека, давило на Майкла, в десять раз тяжелее была вина перед женой. Снова и снова возникали в памяти слова Симона. Если небеса действительно закрыты — а в течение дня вероятность этого многократно возросла, — тогда он уничтожил надежды Мэри на загробную жизнь, растоптал ее веру. В хаосе бессвязных мыслей, которые кружились у Майкла в голове, тонул даже гул переполненного бара.
Наконец в кабинку втиснулся озабоченный и очень сердитый Буш. Великан-полицейский прилагал все силы к тому, чтобы держать свою ярость в узде. Майкл молчал, потупив взор. Ну вот…
— Черт побери, где ты был?
— Извини.
— Даже не начинай; я не в том настроении, чтобы прощать. Где ты был?
— Мне надо было кое о чем позаботиться.
— Кое о чем? Не вешай мне лапшу на уши, Майкл! Я хочу услышать из твоих собственных уст — где, черт возьми, ты пропадал последние восемь дней?
Майкл молча смотрел на него, не зная, что сказать; ему хотелось поскорее покончить с нагоняем и перейти к разговору о Мэри.
— Ты хоть понимаешь, в какое положение поставил меня? Приятель, я вот уже почти две недели прикрываю твою задницу — но только твоей задницы-то как раз и нет, понимаешь? — Буш начинал выходить из себя; отвернувшись к стене, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь взять себя в руки. Медленно тащились секунды.
— Я только что из клиники, — тихо произнес Майкл. Встрепенувшись, Буш с тревогой посмотрел на него. От былой ярости не осталось и следа.
— И?
Лицо Майкла было красноречивее любых слов. Буш все понял; взгляд Майкла наполнился страданиями больного ребенка. Буш еще никогда не видел друга таким. Да, Майкл очень переживал по поводу болезни Мэри, но тень надежды оставалась всегда.
— Насколько все плохо?
— Опухоль уже везде.
К этому Буш оказался не готов; он был
— О… Майкл… Я могу чем-нибудь помочь?
Майкл не ответил, лишь молча посмотрел на него, и его глаза наполнились раскаянием и страхом.
— Я понимаю, как тебе больно…
— Я совершил один поступок, — тихо произнес Майкл, понурив голову.
— Что? — Буш уже больше не хотел получить ответ на этот вопрос. — Что ты сделал?
— Я проклял Мэри.
Буш в смятении прищурился. Теперь его мысли были уже не только о Мэри.
— Я уничтожил все, во что она верит.
— О чем ты? Ты не виноват в том, что у нее рак.
— Говорят, тем, кого мы любим, всегда приходится расплачиваться за наши грехи.
— Чушь собачья! Болезнь Мэри никак не связана с тем, кто ты такой, что ты совершил в прошлом.
— Ну почему это не я лежу на больничной койке?
— Слушай, немедленно гони прочь такие мысли. Конечно, все это очень печально, но ты тут ни при чем. Не все в этом мире зависит от нас. Что-то происходит помимо нашей воли.
— Больше всего мне хочется повернуть время вспять…
— Что ты хочешь сказать? — спросил окончательно сбитый с толку Буш. — Майкл, объясни, черт побери, что произошло?
— Я летал в Европу. — Майкл помолчал. — И украл два ключа.
Буш закрыл глаза. Он догадывался о том, что Майкл был за границей. Сегодня он собирался добиться от Майкла этого признания, однако все произошло совсем не так, как предполагалось. Вопреки всему Буш надеялся, что найдется какое-то разумное объяснение, ибо, если целью путешествия Майкла было преступление, полицейский попадал в очень незавидное положение.
— Ничего мне не говори…
— Я украл эти ключи для того, чтобы оплатить лечение Мэри.
— Проклятье, так я и знал. Ты же мне обещал!
— Да, я много чего обещал.
Казалось, гул посетителей бара стал громче. Буш никак не мог поверить в то, что все вокруг веселятся, в то время как жизнь его лучшего друга рассыпается прахом.
— Майкл, это очень серьезно…
— Я продал ключи некоему Финстеру…
— Это гораздо хуже, чем нарушение условий досрочного освобождения. Я…
— Это сам дьявол, Поль. Я продал эти ключи дьяволу, — тихо произнес Майкл, по-прежнему не в силах поверить собственным словам.
— Майкл?
— Я продал их дьяволу. Это были ключи от небес, ключи от Врат рая.
Буш сидел, оглушенный, не зная, как отнестись к нервному срыву, которому стал свидетелем. У него на глазах Майкл буквально развалился на куски, а он понятия не имел, что делать.
— Майкл, ты несешь полную чушь. — Буш подался вперед. — Послушай, я понимаю, каково тебе сейчас приходится…
Майкл посмотрел ему прямо в глаза.
— Я говорю правду.
Буш понял: Майкл верил в то, что говорил. Это его напугало. Ему уже приходилось иметь дело с преступниками, попадавшими в категорию сумасшедших; он знал, что они искренно верят в свой собственный обособленный мирок, в свои собственные понятия добра и зла, справедливости и беззаконии.