Ключи от ада
Шрифт:
— Её дом стоит напротив моего.
На протяжении всей трапезы Заланский болтал без умолку и это дало Лине возможность спокойно подумать. Если ночные гости ей не приснились, значит и в последующие ночи они спокойно смогут попасть к ней в комнату. В принципе, опасаться их пока не стоит, если сразу не напали, но на сегодняшнюю ночь у неё была назначена вылазка, и никак нельзя было допустить, чтобы заметили её отсутствие.
— Витольд Романович, — Лина изобразила смятение, — простите, если мой вопрос покажется вам глупым… Вы сегодня ночью не были в моей комнате?
Реакция Заланского окончательно убедила девушку в том, что ей ничего не приснилось.
— Я? — он закашлялся, — в вашей комнате? — выпучил глаза, — ночью?! — уронил вилку.
Лина сделала вид, что с её души свалился камень.
— Господи,
— Чепуха, не извиняйтесь, — у Заланского подрагивали руки, — у людей с богатым воображением такое случается.
Лина с облегчением засмеялась и подумала: «Вот гад!.. А врать не умеет! Но, надеюсь, теперь поостережётся приводить ко мне в комнату кого попало!»
— Чем думаете сегодня заняться?
— Думала попросить Свету показать мне город.
— Одобряю ваше решение, — согласился старик, — всё время сидеть за компьютером вредно для здоровья. А город наш маленький, вы и без Светы не заблудитесь.
Ей показалось, или старик обрадовался, что она уходит? Он проводил Лину до калитки и засеменил в дом.
Девушка уверенно пошла к дому напротив, твёрдо решив выудить из Светы всё, что та знает. Но, ни на стук, ни на оклики никто не отозвался, и девушке ничего не оставалось, как дожидаться вечера. Она отошла от калитки и зашагала по пыльной незаасфальтированной дороге.
Глава 3
Эта часть города состояла из частных домов, до которых ещё не добрались люди с деньгами и не настроили вместо них коттеджей. Так что строение Заланского возвышалось над остальными в гордом одиночестве, вызывая зависть окружающих. Миновав «старый город», через двадцать минут Лина оказалась в той части, где вовсю господствовала цивилизация. Многоэтажные дома, облепленные пивнушками, автобусные остановки, пережившие многочисленные нашествия пьяных подростков, идущие с работы усталые женщины, нагруженные сумками и детьми. И тихо спивающиеся мужики, замученные ленью и безденежьем.
Увёзший Веру мужчина носил претенциозную фамилию Чернокнижный. Вообще-то настоящая его фамилия была Кобылов, но лет десять назад Матвей Андреевич круто поменял свою жизнь и решил, что столь неблагозвучная фамилия не пойдёт на пользу его делам. Вместе с фамилией, Кобылов оставил жену и ребёнка, перебрался в этот город, купил квартиру, и в свои сорок пять лет считался завидным женихом. Но цель его была в другом. Господин Чернокнижный объявил себя посланником Сатаны на земле и с успехом привлекал в свои ряды неокрепших духом и жаждавших приключений подростков. Из отчётов Нефёдова было ясно, что Сатана Матвею Андреевичу до лампочки. Под видом служения культу его подопечные выполняли разнообразные поручения, за которые серьёзные люди платили серьёзные деньги. Девочки широко пользовались спросом у богатых извращенцев, а мальчики, особенно не достигшие четырнадцати лет, и не несущие уголовную ответственность за свои деяния, с успехом эти деяния совершали. Таким образом, за несколько лет напряжённой работы, Матвей заимел свою собственную маленькую армию, причём прикрываемую не последними лицами города. Поэтому родители несчастных детей в милиции помощи не находили. Чтобы поддерживать видимость служения культу, два раза в неделю черное братство собиралось на старом кладбище, где проводило свои ритуалы. Зачем Матвей связался с Верой, не могли понять даже аналитики агентства. Регионы были разными, стало быть, влияние крыши Матвея туда не распространялось, и, связавшись с дочкой серьёзного человека, он ставил под угрозу свой отлаженный бизнес. Можно было предположить, что он затеял всё это с целью потрясти родителей, но денег у них никто не требовал. Большая любовь? Не смешите!.. Зачем? Зачем ему головная боль по имени Вера?
Лина предлагала Соловьёву, чтобы тот по своим каналам связался с крышей Чернокнижного и потребовал возвращения ребёнка. С заместителем главы администрации они бы связываться не рискнули. Но Соловьёв сказал, что в случае отказа начнётся война, а она никому не нужна. У их агентства достаточно возможностей для того, чтобы вытащить Веру без чьей-либо помощи.
Сегодня
Бредя по давно нехоженым дорожкам, Лина наслаждалась покоем, царившем в этом последнем пристанище. Городской шум сюда не доходил. Деревья, нежно потрясая кронами, убаюкивали спящих вечным сном, трава одуряющее пахла. Даже солнце с уважением относилось к усопшим. Оно мягко проникало сквозь листву, рассыпаясь внизу тёплой накидкой. Лина вдруг поняла, что больше всего на свете ей сейчас хочется оказаться на месте кого-нибудь из упокоённых. Пусть всё уйдёт! Лежать, и ни о чём не думать. Просто не быть. Почему она должна всё это делать? Зачем она в этом мире? Кто, и по какому праву определил её сюда и оставил барахтаться в грязи?! Девушка едва не завыла. Она упала на землю, обхватив себя руками, и сцепила зубы, пережидая острый приступ нежелания жить. При таком состоянии, в больнице её давно бы уже накололи транквилизаторами. Вспомнив о клинике, Лина, усилием воли заставила себя подняться. «Я сильная, — уговаривала она себя, стоя на четвереньках, — я люблю жизнь… Я помогаю людям, а в этом и заключается её смысл… К тому же, я не имею права подвести Соловьёва, после всего, что он для меня сделал!»
Убаюкивая себя такими мыслями, через несколько часов Лина смогла идти. Она, шатаясь, побрела к выходу. Увидев девчонку с безумными глазами, сторож кладбища презрительно сплюнул на землю.
— Уже и днём шляетесь, нехристи! — он с ненавистью стал надвигаться на девушку, — мало вам того, что по ночам здесь творите, так ещё и среди бела дня наркоманить начали! Бога бы побоялась!
Девушка поспешила убраться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Посмотрела на часы — Витольд Романович, наверное, уже заждался её к ужину. Доехав на такси до «старого» города, в рекордные сроки Лина подходила к дому Заланского. Ещё только свернув на нужную улицу, она услышала отборный мат, гулко носившийся окрестностями, и злобное визжание Доси. Наталья, конечно, вполне способна ругаться матом, но не мужским голосом. Значит, противное животное доводит до белого каления кого-то ещё.
Ускорив шаг, девушка увидела возле дома невероятную картину. На земле лежал мужчина в милицейской форме, а над ним стояла огромная жирная Досина туша. В свете заходящего солнца её шкура казалась нежно-розовой, благодаря чему животное напоминало Пятачка-мутанта объевшегося озверина. Участковый — Лина узнала об этом позже — отчаянно отбивался от свиньи, словно от собаки. Его рыжие усы угрожающе топорщились в разные стороны.
— Уйди, свинья противная! — орал он во всё горло и несколько раз врезал Досе фуражкой по морде.
Та, издав звериный рык, вырвала фуражку из его рук и расправилась с ней в мгновение ока, попросту говоря — съела. Обалдевший участковый, по-прежнему лёжа на земле, с чувством зарядил ногой в свиное рыло. В ответ на это Дося схватила его за башмак и потащила по дороге. Милиционер, выдавая перлы ненормативной лексики, попытался руками зацепиться за траву, чтобы остановиться. Но свинью остановить было невозможно. Наталья, наблюдавшая за происходящим не без удовольствия, подбежала к участковому и услужливо протянула толстую палку, которой усатый милиционер тут же воспользовался, огрев Досю по хребту. Свинья от неожиданности и боли подскочила сразу на всех четырёх лапах. Земное притяжение подействовало слишком быстро, и свинья не успела поставить лапы обратно. Она плюхнулась на жирное пузо, распластав конечности по земле, и издав вопль, не уступающий по силе матам участкового. Последний мигом оказался на четвереньках, проворно подполз к Досе и стал добивать противника палкой.