Ключъ
Шрифт:
– - Это, должно быть, очень здорово,-- сказалъ онъ.-- Ну, не буду вамъ мeшать,-- добавилъ онъ, вопросительно глядя на хозяина и, видимо, ожидая, что его пригласятъ остаться.
– - Я е?м?у интервью далъ объ англо-русскихъ отношенiяхъ,-- сказалъ съ усмeшкой Нещеретовъ.
– - Пусть подработаетъ малость...
Непрiятное чувство у Семена Исидоровича все росло. Ему было досадно, что донъ-Педро обратился за интервью къ Нещеретову: богатые люди безъ общественно-политическаго ценза не должны были вторгаться въ ту область, которая составляла достоянiе верховъ интеллигенцiи.
– - И чрезвычайно интересное интервью,-- подтвердилъ Альфредъ Исаевичъ.-- Въ высшей степени конкретное, съ цыфрами и выкладками, ввозъ, вывозъ... Просто удивительно, какъ вы все это помните... Это будетъ интереснeйшее интервью въ моей коллекцiи... Вмeстe съ вашимъ, Семенъ Исидоровичъ,-- любезно добавилъ
– - А, у н?е?г?о уже были,-- сказалъ Нещеретовъ и снова взлетeлъ на лодочкe. "Однако, довольно неотесанный человeкъ! Нeтъ, я не допущу, чтобы Муся за него вышла",-- подумалъ Семенъ Исидоровичъ, точно кто-то другой убeждалъ его согласиться на этотъ бракъ.-- "Надо оставаться въ своемъ кругу... Онъ могъ бы кстати и {188} гимнастику свою отложить, и переодeться. Невоспитанный человeкъ!"
– - Такъ я не буду вамъ мeшать, господа,-- повторилъ донъ-Педро. Онъ повернулся бокомъ, откинулъ назадъ голову и, слегка прищурившись, слабо толкнулъ кулакомъ черный резиновый шаръ для бокса, стоявшiй на гибкомъ металлическомъ прутe. Шаръ отскочилъ, отскочилъ и Альфредъ Исаевичъ.
– - Очень здорово,-- подтвердилъ довольный донъ-Педро.-- Ну, мнe пора въ редакцiю. Еще разъ спасибо отъ имени нашей газеты.
– - Только одно, ничего не привирать въ интервью,-- сказалъ съ усмeшкой Нещеретовъ.-- Отъ себя что хотите, а за меня ужъ, пожалуйста, собственными моими словами.
Альфредъ Исаевичъ слегка засмeялся. Видимо, и его немного покоробило это замeчанiе.
– - Будьте спокойны. Точность информацiи принадлежитъ къ лучшимъ традицiямъ нашей газеты.
Онъ простился и вышелъ почему-то на цыпочкахъ, плотно притворивъ за собой дверь.
– - Хорошъ гусь!
– - сказалъ хозяинъ, выходя изъ лодочки и вытирая лобъ полотенцемъ.-- Они-то создаютъ репутацiи... Такъ онъ и у васъ былъ за интервью?
– - Да, полчаса отнялъ, злодeй. Но какъ отъ нихъ отдeлаешься?
– - Шестая держава,-- подтвердилъ хозяинъ, садясь.-- Вы меня, пожалуйста, извините, что такъ васъ принимаю. Я человeкъ привычекъ. Чаю не прикажете ли? Ваша супруга какъ изволитъ поживать?
– - Тамара Матвeевна? Слава Богу, здорова,-- отвeтилъ Семенъ Исидоровичъ. {189}
– - А Марья Семеновна все хорошeетъ,-- сказалъ, улыбаясь, Нещеретовъ.-Имeлъ удовольствiе ее видeть въ театрe, на "Борисe Годуновe". Хорошъ Шаляпинъ, охъ, хорошъ!
– - Федоръ Иванычъ?
– - небрежно вставилъ Семенъ Исидоровичъ.-- Да, другого такого днемъ съ огнемъ не сыщешь. Здeсь въ искусствe предeлъ, его же не прейдеши. Онъ у насъ на дняхъ былъ и пeлъ, пeлъ, какъ сорокъ тысячъ сиренъ. Жаль, что васъ не было въ Питерe.
– - Да, я въ Москву уeзжалъ. Оппозицiю всю московскую видeлъ, будущее наше правительство. Что-жъ, дай имъ Богъ! Дeло говорятъ люди... Не во всемъ, разумeется...
Чувство обиды у Семена Исидоровича понемногу прошло, особенно послe того, какъ Нещеретовъ сразу и очень охотно принялъ приглашенiе на обeдъ. Разговоръ сталъ весьма прiятнымъ. Семенъ Исидоровичъ нашелъ случай вскользь и кстати упомянуть о близкомъ своемъ знакомствe съ извeстнeйшими политическими дeятелями, давъ понять, какъ высоко они его цeнятъ. Нещеретовъ, внимательно его слушавшiй, тоже зналъ этихъ людей. Его замeчанiя о нихъ показались Кременецкому неожиданными, но вeрными и мeткими. "Очень неглупый все-таки человeкъ, надо ему отдать справедливость",-- подумалъ Семенъ Исидоровичъ. Онъ замeтилъ, что объ этихъ дeятеляхъ, лeвыхъ и правыхъ, Нещеретовъ говоритъ не совсeмъ такъ, какъ о большинствe своихъ знакомыхъ. Въ тонe его звучало уваженiе,-- быть можетъ относившееся къ тому, что людей этихъ нельзя было купить при всемъ богатствe Нещеретова. Разговоръ коснулся войны, общаго политическаго положенiя. Кременецкiй неожиданно перешелъ на роль слушателя,-- это съ нимъ въ обществe рeдко случалось. Нещеретовъ говорилъ {190} такъ умно, хорошо и интересно, что Семенъ Исидоровичъ просто заслушался. "Нeтъ, право, умница",-- сказалъ онъ себe.-- "Если его отшлифовать, какъ слeдуетъ, будетъ фигура"... Кременецкiй и не замeтилъ, какъ въ разговорe прошло полчаса. Онъ раза два приподнимался, чтобы уйти, но Нещеретовъ все просилъ посидeть еще,-- во второй разъ онъ могъ этого не дeлать, и Семенъ Исидоровичъ, уже вполнe растаявшiй, оцeнилъ любезность хозяина.
– - Да, тяжелыя времена. Народъ нашъ говоритъ: "Дай-то, Боже, чтобы все было гоже",-- сказалъ со вздохомъ Кременецкiй и всталъ въ третiй разъ, окончательно.-- Нeтъ, мнe недосугъ: у меня вечернiй прiемъ... Пожалуйста, не трудитесь меня провожать, я найду дорогу.-- Семенъ Исидоровичъ не былъ увeренъ, что хозяинъ
Нещеретовъ, чуть прищурившись, смотрeлъ на него съ той же вновь выступившей усмeшкой.
– - Забыть едва ли забуду, а для вeрности въ тотъ день не полeнитесь, протелефоньте мнe,-- произнесъ онъ и внезапно что-то въ его усмeшкe, въ сказанной имъ фразe, въ словe "протелефоньте" опять кольнуло Кременецкаго. Нещеретовъ проводилъ его до лeстницы, и Семенъ Исидоровичъ уeхалъ, вполнe довольный визитомъ: собственный экипажъ вдобавокъ всегда успокаивалъ его нервы. "Да, странный человeкъ, но умница, настоящiй самородокъ",-- думалъ онъ на обратномъ пути.
Нещеретовъ одeлся, вышелъ въ свой рабочiй кабинетъ и, усeвшись за огромный письменный столъ, сталъ внимательно просматривать {191} приготовленные ему секретаремъ документы,-- отчетъ и уставъ намeченнаго къ покупкe сахарнаго завода въ одной изъ южныхъ губернiй. Онъ никогда не видалъ этого завода, да и не предполагалъ его осматривать, зная, что заводъ останется въ его владeнiи очень недолго. Главнымъ источникомъ обогащенiя для Нещеретова въ пору войны была покупка и перепродажа разныхъ предпрiятiй, которымъ онъ въ короткое время умeлъ придавать двойную, а то и тройную цeну. Нещеретовъ читалъ отчетъ, какъ командующiй войсками въ ставкe читаетъ донесенiя подчиненныхъ съ фронтовъ. Цыфры, раздeлы отчета, слова "амортизацiонный капиталъ", "запасный капиталъ", "резервный фондъ" (означавшiя для обыкновенныхъ людей собственно одно и то же) вполнe замeняли ему ознакомленiе съ дeломъ на мeстe. При заводe было имeнiе, лeсъ, мельница,-- все находилось явно въ запущенномъ состоянiи. Продавецъ, безтолковый балтiйскiй баронъ, ни изъ чего не умeлъ извлечь выгоду. Нещеретовъ предполагалъ въ теченiе весны и лeта выстроить при заводe рафинадное отдeленiе, при имeнiи спичечную фабрику и создать производство химическихъ продуктовъ первой необходимости, которые изъ-за войны съ Германiей дорожали съ необыкновенной быстротой. Бывшiя при заводe механическiя мастерскiя можно было расширить и взять большой заказъ на стаканы для шрапнелей.
Безъ карандаша, въ умe, Нещеретовъ прикинулъ нeсколько цыфръ и пришелъ къ выводу, что продажа этого предпрiятiя черезъ годъ дастъ ему не менeе трехъ миллiоновъ чистой прибыли, если рубль и не обезцeнится еще больше. Онъ этого обезцeненiя не желалъ, хотя отъ паденiя цeнности рубля выгода сдeлки должна была очень увеличиться: Нещеретовъ не предполагалъ {192} вкладывать въ дeло собственныя деньги. При своихъ связяхъ онъ увeренно разсчитывалъ получить подъ заказъ на стаканы для шрапнелей большой авансъ отъ Военно-Артиллерiйскаго Управленiя. Деньги на химическую фабрику долженъ былъ дать Военно-Промышленный Комитетъ. Самая же покупка сахарнаго завода производилась на средства банка, въ которомъ у него былъ контрольный пакетъ. Эта покупка контрольнаго пакета была самымъ счастливымъ дeломъ Нещеретова. По настоящему онъ именно послe нея сталъ магнатомъ дeлового мiра. Въ силу финансовой механики, которую тоже не такъ легко было понять обыкновеннымъ людямъ, Нещеретовъ, затративъ четыре миллiона на покупку акцiй банка, получилъ возможность распоряжаться десятками миллiоновъ для другихъ своихъ предпрiятiй.
Онъ читалъ отчетъ и чувствовалъ себя приблизительно такъ, какъ за гимнастикой во время высокаго взлета лодки. Подъ нимъ въ первомъ этажe дома полнымъ ходомъ работала созданная имъ огромная машина. Все было ему теперь открыто и доступно,-- впереди больше не было предeловъ: сто, двeсти, триста миллiоновъ состоянiя, -- эти цыфры въ его мысляхъ уже не имeли фантастическаго характера: во всякомъ случаe къ нимъ было теперь неизмeримо ближе, чeмъ къ тому, изъ чего онъ вышелъ. Но не одна нажива увлекала Нещеретова. Самая работа его мощной машины доставляла ему подлинное наслажденiе. Онъ видeлъ, что его труды въ общемъ итогe идутъ на пользу государству, и это сознанiе тоже что-то задeвало по настоящему въ душe Нещеретова, хотя онъ не любилъ говорить о своемъ патрiотизмe. Онъ работалъ, правда, чаще всего на чужiя деньги, но безъ него, безъ его размаха и таланта, деньги ничего не могли бы создать. Что {193} бы ни утверждалъ тотъ сердитый революцiонеръ-литераторъ въ никкелированныхъ очкахъ, смeшавшiй въ ихъ недавнемъ разговорe коксъ съ торфомъ,-- именно ему, Нещеретову, много больше, чeмъ работавшимъ у него инженерамъ и рабочимъ, Россiя могла быть благодарной и за спички, и за химическiе продукты, и за рафинадъ, и за стаканы для шрапнелей, и за все, о чемъ онъ думалъ безпрестанно, у себя въ рабочемъ кабинетe, на гимнастикe, за обeденнымъ столомъ, даже въ постели, въ безсонныя, тревожныя ночи...