Ключ
Шрифт:
— Это тот самый ключ?
— Да. Как видите, он не слишком старый, но и не современный. Сама церковь очень древняя. Оригинальные ключи были чересчур громоздкими, поэтому мой предшественник вставил новый замок в боковую дверь. Две основных двери запираются на засов изнутри. Старыми ключами больше не пользовались.
— Значит, в церковь можно попасть с помощью одного из четырех ключей, о которых говорил сторож?
— Да.
— Вы сами заходили в церковь во вторник вечером?
— Нет.
— Но иногда вы бывали там, когда мистер Харш играл на органе?
— Да.
— И когда-нибудь обнаруживали дверь запертой?
Как и Буш, пастор помедлил перед ответом.
— Не думаю. Не припоминаю подобных случаев.
— Благодарю вас, мистер Кавендиш, это все.
Когда пастор вернулся на свое место, коронер вызвал мисс Фелл.
Гарт подвел ее к сцене. Она вцепилась ему в руку и выглядела так, словно шла на эшафот. К ее облегчению, первый вопрос был о ключе. Коронер слышал ответы, так как записывал их; Гарт, сидящий во втором ряду, и присяжные также их слышали, по для остального зала это был всего лишь невнятный шепот.
Мисс Фелл заявила, что хранит свой ключ в незапертом верхнем ящике бюро в гостиной и что мисс Браун, любезно исполняющая функцию органиста, берет его там в случае надобности.
— Вы уверены, что ваш ключ находился в ящике во вторник вечером?
Мисс Фелл ответила, что он всегда там находится, если его не берет мисс Браун.
— Когда вы видели его в последний раз?
Мисс Фелл понятия не имела. Ей пришлось отказаться от обязанности обеспечивать церковь цветами и больше было незачем пользоваться ключом.
Она почувствовала себя более уверенно, вспомнив, что много лет назад встречала коронера, когда он был еще молодым адвокатом. Как же его фамилия?.. Ах да, Инглсайд.
Ее лицо порозовело, А голос стал громче.
— Вы заявили, мисс Фелл, что слышали выстрел вечером во вторник. Ваш дом — соседний с церковью? Фактически, это пасторский дом?
— Да.
— Где вы были, когда слышали выстрел?
— Вообще-то я была в гостиной, но открыла стеклянную дверь в сад и спустилась туда. Там три ступеньки…
— Почему вы это сделали?
— Я хотела понюхать аромат ночных цветов и узнать, играет ли еще мистер Харш на органе.
По залу пробежал легкий шорох. Гарту показалось, что зашевелились те, кто слышал ответ.
— Значит, вы знали, что мистер Харш играет на органе в церкви? — спросил коронер.
— Да. Вечер был теплый, и окна за портьерами были открыты. Я всегда слышу орган, когда открыты окна — конечно, если играют громко.
— А откуда вы знали, что играет именно мистер Харш?
Мисс Софи выглядела удивленной.
— Кроме него, на органе играет только мисс Браун, а она была со мной в гостиной.
— И оставалась с вами, когда вы слышали выстрел?
— Нет… Думаю, она пошла спать… Да, я помню, как она выключила свет в холле.
— А вы помните, сколько было времени, когда прозвучал выстрел?
— Хорошо помню. Было без четверти десять — я как раз посмотрела на часы и подумала, что еще рано ложиться, но раз мисс Браун пошла спать, так
— Когда вы услышали выстрел, мисс Фелл, то подумали, что он донесся из церкви?
— О, нет!
— Тогда что же вы подумали?
Мисс Софи склонила голову набок, как всегда делала, размышляя о чем-то.
— Я решила, что стрелял мистер Джайлз. Его поле находится справа от церкви по другую сторону прохода. Я знала, что у него пропадает птица — лисицы совсем распоясались, когда нет охоты.
Сидящий в четвертом ряду слева мистер Джайлз, румяный пожилой фермер, энергично кивнул и воскликнул:
— Что верно, то верно!
Коронер вызвал его следующим и спросил, выходил ли он с ружьем во вторник вечером. На это мистер Джайлз ответил, что до полуночи возился с больной коровой и был слишком занят, чтобы беспокоиться о лисицах.
Последней вызвали мисс Браун. Она выглядела настолько бледной в своем черном одеянии, что могла бы исполнять обязанности главной плакальщицы на похоронах. Гарту она показалась живым воплощением трагедии. А тетя Софи называла ее счастливым даром и распространялась о том, насколько более радостной сделала ее жизнь «моя дорогая подруга, мисс Браун»! Что-то тут не так. Конечно, мисс Браун могла быть влюблена в мистера Харша — женщины средних тоже влюбляются, — но эта идея не казалась убедительной.
Гарт слышал, как она хрипловатым шепотом произносит слова присяги. Потом коронер спросил ее о ключе тети Софи.
— Вы часто им пользовались?
— Да, — таким же шепотом ответила мисс Браун.
Окна в боковых стенах зала находились высоко. Проникающий через второе окно слева косой луч солнца падал на край шляпы, плечо и руку мисс Браун. Гарт, пристально наблюдавший за ней, видел, как была стиснута эта рука, на которой отсутствовала перчатка. Костяшки пальцев были белыми как мел. Щеки под нолями шляпы казались бескровными, а их мышцы — напряженными. Между густыми черными волосами и изгибом бровей поблескивали капельки пота. «Господи, она сейчас упадет в обморок!» — с испугом подумал Гарт.
Коронер задал следующий вопрос.
— Вы пользовались этим ключом в день смерти мистера Харша?
Мисс Браун не стала падать в обморок.
— Пользовалась утром, — ответила она. — Я ходила в церковь попрактиковаться между одиннадцатью и двенадцатью, А потом положила ключ назад в ящик. Больше я в церковь не заходила.
— Благодарю вас, мисс Браун.
Гарт видел, как расслабились лицевые мышцы и обмякла стиснутая рука. Женщина встала, подошла к ступенькам и направилась к своему месту. Ей пришлось пройти по ряду, где сидели Гарт и мисс Софи. В отличие от мистера Мадока, Гарт встал и шагнул в проход, пропуская мисс Браун. Когда она проходила мимо, он услышал ее тихий вздох. Несомненно, мисс Браун испытывала облегчение, хотя, по мнению Гарта, вся ее тревога была напрасной. Ей всего лишь задали пару безобидных вопросов о ключе тети Софи, А она едва не свалилась без чувств. Это было странным, так как женщина не производила впечатление склонной к обморокам.