Ключ к полям
Шрифт:
— Домашний тоже отключен. За неуплату.
— Неужели?
— И кабельное.
— Гм.
— А свет отключают так часто, что мы привыкли ужинать при свечах. Романтика.
— Гм.
— И воду грозятся отключить, за неуплату.
— Да, без горячей воды никуда, — нашелся я.
— Угу. Только без холодной. Горячей здесь отродясь не было.
— Мне очень жаль. — Я чувствовал себя Марией Антуанеттой, брякнувшей про пирожные.
— Мне тоже.
— А знаешь, у вас тут девочка
— Какая девочка? Чего ты хочешь? Выкладывай и уходи. Я занят.
— Ладно, — сдался я. — Меня интересует Жужа.
— Вот как. — Лицо его исказилось знакомой гримасой начинающего шамана. Дурной признак.
— И этот ее карлик.
— Это не ее карлик. Это мой троюродный дядя.
— Твой кто?
— Дядя.
— Но ты же говорил, что ничего о Жуже не знаешь. И вдруг — дядя.
— Я только вчера узнал. Родители все от нас скрывали.
— Удивительно, прямо как в мыльной опере.
— Он в некотором смысле позор семейства. Пария.
— Сочувствую, но все таки… вернемся к Жуже.
— Она его любовница.
— Что?
— Спят они вместе, вот что.
— Ты спятил!
— Ничуть.
— Не ври.
— Я никогда не вру на пустой желудок.
— Что?
— Ты не дал мне поесть.
— Да я не об этом! То, что ты тут мне впариваешь, ни в какие ворота не лезет!
— Почему же? Мой дядя довольно интересный мужчина. Хоть и низковатый…
— Он карлик!
— Я замечаю в тебе некоторую враждебность к карликам и моему дяде в частности.
— Но как она может…
— А она вообще с выкрутасами. От таких добра не жди. Особенно когда они слетают с катушек. Работу меняет каждые два месяца. Без всякой видимой причины.
— Какая к черту работа… Нет. Ты шутишь. Признайся.
— Еще раз повторяю: у них роман, связь, интрижка. Называй, как хочешь. И не делай таких глаз. Карлики тоже имеют право на счастье.
— О господи.
Дверь на кухню приоткрылась, выпустив картофельный пар и требовательное:
— Бабушку кормили?
Женька тут же ее захлопнул.
— Это все?
— Нет. Меня интересует книга.
— Я же говорил, она…
— Да, но я хотел бы прочесть.
— Ну так прочти.
— Слушай, давай без дураков…
— В чем запара? Поговори с Жужей.
— Я пробовал — безнадежная затея. Ты же знаешь, в каких мы отношениях.
— Ничем не могу помочь.
Дверь снова приоткрылась, и на нас с любопытством уставилась младшая картофелина.
— Ну что? — простонал Женька.
— Мама сказала идти кормить бабушку.
— Дай поговорить спокойно.
— Но мама сказала…
— Брысь!
Дверь обиженно захлопнулась.
— У тебя есть бабушка?
— Тебя это удивляет? У всех есть бабушки.
— Просто ты никогда о ней не говорил…
— Ты никогда не спрашивал.
Дверь распахнулась, и мимо нас гордо прошествовала старшая картофелина с подносом в руках. За ней, не менее гордо, трусила младшая, зареванная и неприступная. Рыжая голова ее болталась, как одуванчик в цвету. Мы замерли, пропуская процессию. Грохнула дверь.
— Слушай, — начал было я. Но тут из-за угла блеснула шаровидная мордашка, выкрикнула «А мы будем бабушку кормить!» и исчезла. Подождав, не последует ли продолжение, я заговорил:
— Слушай, Улитыч, ты всегда в гуще событий… Всюду побывал, все знаешь, со всеми водишь знакомство…
— И что?
— Ты мог бы разузнать о Жуже побольше. Где живет, с кем общается. Ну и все такое…
— Все такое, — прищурился Женька. — Хочешь сделать из меня филера?
— Не вижу в этом ничего крамольного. Считай, ты собираешь материал для научного труда.
— И особое внимание нужно уделить ее книге, правильно я тебя понял?
— Ну… в общем, да.
С минуту он молча разглядывал мои ботинки. Потом расплылся в чеширской ухмылочке:
— Идет.
Я улыбнулся и протянул руку:
— Ну, тогда удачи.
— Постой. — Спрятав руки за спину, Женька буравил меня взглядом. — У меня могут быть непредвиденные расходы.
— О, конечно… минутку… — Я порылся в карманах, нащупал отвергнутую десятку и стольник. — Вот.
— Мало.
— Улитка, будь человеком! Я же не в Пентагон тебя подсылаю! Для нашей нехитрой затеи этого хватит с головой!
— Оки-доки. Тогда лезь в этот серпентарий сам. — Он крутанулся на пятках.
— Ладно, я завтра еще принесу, — сдался я и хотел спрятать бумажки в карман.
— В твоих же интересах. — Вымогатель проворно ухватился за мою руку, разжал ее, высвободил стольник с десяткой, любовно их расправил и спрятал в карман брюк.
Прибытие поезда на вокзал Ла-Сиоты
Можно я тоже прыгну перед вами, Филипп?
Скупо сеялся дождь. Старый чемодан разбух, отяжелел и норовил выскользнуть из рук, методично разнимая мои озябшие пальцы. В темноте вырастали причудливые силуэты деревьев, и клонились, и что-то шептали, и осторожно гладили меня по волосам. Было тихо. Все спали на этой улице. Далеко — мне не дойти — огромным светляком засел в желтой листве фонарь. Подул ветер, тяжким вздохом расшевелил сонные деревья, посыпались грузные капли, нырнули за воротник, в три ручья побежали по щекам. Я зашагала быстрее.