Клыки Асуры
Шрифт:
«Хёггсен!»
… Тяжелая секира Хьёрсы опускается на шейные позвонки колдуна. Но из страшной раны чародея брызжет не кровь, но рвется наружу ярко-синий свет, который раньше наполнял Слезы Крома. Авар испускает громкий вопль — однако, то был не вопль ужаса, но крик, полный гнева. Нидхеггсон стреляет в асира убийственной молнией, и Злобный, весь в искрах и копоти, падает к ногам Конана и Гретты, которые не успели спуститься с корабля столь быстро. Почти мертвый. Киммериец наклоняется к северянину. Хьёрса последним отчаянным движением хватается за его плечо.
«Друг…» — шепчет он
Конан, взбешенный новым приливом ярости, бросается на ванахеймского колдуна. Долг. Слово закрадывается в его сознание за миг до того, как киммериец наносит удар мечом.
Он спас тебе жизнь!
Варвар переворачивает клинок и бьет чернокнижника основанием рукояти по затылку. Авар падает на колени…
Внезапно серебристое сияние меркнет, и Гретта замирает в ужасе. Из кокона выходит он, пробудившийся Хёггсен Богопротивник. Его лик вовсе не ужасен — обычный человек, похожий на любого из асиров, только безбородый, с ярко-белыми волосами и ростом в полтора раза выше человеческого. Хёггсен улыбается, оглядывая сушу, прибывший корабль и замерших в испуге людей. Его взгляд касается Конана, Гретты и упавшего на колени колдуна. Потом Хеггсен внимательно смотрит на киммерийца.
«Ты освободил меня из заточения?»
Варвар медленно качает головой и показывает на оглушенного мага. Богопротивник хмурится.
«Да, похоже на то… Этому человеку я подарил свои силы, но он не добился ничего существенного. Где моя армия, Авар?»
Ванахеймский маг молчит.
«Хорошо, я сам посмотрю».
Хёггсен пронзает взглядом пространство, вырываясь из пределов Нижнего Мира. Войско Родвара, сражающееся с мертвецами, толпа стоундварвов, с неистовым ревом рубящаяся вместе с варварами… Взор северного бога скользит во времени — Хёггсен смотрит на каждый из артефактов, принесенных к его алтарю, и наблюдает историю его путешествия в Хельгард. Богопротивник завершает созерцание. Его взгляд опускается на чародея. Хёггсен разочарован.
«Ты недостоин быть предводителем моего войска», — говорит он. — «Пожалуй, я сделаю королем вот этого варвара».
«Но, мастер, я служил тебе…»
Сноп зеленого огня повергает Нидхеггсона наземь, обрывая возражения чародея на полуслове. Авар корчится на земле в жестоких судорогах. Внезапно он гасит пламя агонии и протягивает руку Конану.
«Киммериец, я был глуп… Я жестоко просчитался в своих надеждах. Этот бог разрушения — противник всего живого. Я построил Гаррад по его плану… Не верь его обещаниям. Он убьет и тебя, как только ты перестанешь быть ему нужен…»
«Глупости, ничтожный», — говорит Хёггсен. — «Я отдам всю власть достойному. Итак, варвар, ты согласен принять мой дар и занять место этого жалкого чародея?»
Авар делает последнюю отчаянную попытку подняться.
«Не слушай Хёггсена-хитреца, Конан. Возьми мою силу и убей его!»
Тело мага покидает голубое мерцание и окутывает киммерийца. После этого Нидхеггсон бессильно падает и его мятежный дух летит догонять Хьёрсу. Богопротивник спокойно смотрит на происходящее.
«Что ж, ты вобрал в себя силу чародея. Почувствуй же, что значит быть моим
Взгляд Конана разгорается настоящим огнем. Осанка киммерийца выпрямляется, плечи разворачиваются, подбородок властно приподнимается. Перед глазами варвара бегут мимолетные видения. Он восходит на престол Нордхейма и Киммерии, Кофа, Шема, Бритунии, Немедии, Аквилонии, Зингары, Вендии, Кхитая… Страны одна за другой покоряются новому владыке. Сотни тысяч слуг. Дворцы, полные сокровищ…
Гретта с изумлением смотрит на киммерийца, поражаясь происходящим в нем переменах. И это ее друг, которого она знала столько времени!
Взгляд Конана касается ее лица… Варвар закрывает глаза, и наваждение исчезает.
«Нет», — говорит киммериец. — «Я спустился в Хельгард не для этого, коварный бог. Ты сеешь разрушение, и я должен остановить тебя».
«Я всего лишь пытаюсь изменить мир», — ответил Хёггсен. — «Но раз уж ты отказался от моего дара, то разделишь участь этого колдуна».
Богопротивник поднимает с кроваво-красной земли топор великанши…
… Нижний Мир взорвался. Жадное ярко-желтое пламя разорвало пространство, обнажив провал в пылающую страну. Из огненной бездны дохнуло нестерпимым жаром, и демонический хохот сотряс весь Хельгард.
«Думал, что ты убежал, жалкий глупец?»- рассмеялся Тьяр, являя свой огненный лик из глубин Тьяргарда.
«Черный Владыка!»- проговорил Хёггсен, и Конану показалось, что в голосе постоянного насмешника мелькнул страх.
«Теперь я знаю, в чем мое предназначение», — сказал пламенеющий великан. — «Мне давно надоело сидеть у края бездны и стеречь вход в Огненную Страну, размышляя о балансе миров. И ты подсказал мне выход из вечного тупика своим бегством в этот жалкий мир. Я спалю Хельгард, а после сожгу Хайборию, положив конец правлению всех богов и людей. Я превращу весь мир в один пылающий хаос, и тогда мне уже не нужно будет ничего сторожить, ибо мои владения раскинутся повсюду!»
Хёггсен нервно дернулся.
«Этому не бывать! Уже однажды я устроил Рагнарёк, и теперь об этом горько сожалею. А то, что хочешь сделать ты, это настоящее безумие!»
Богопротивник поднял черные клыки.
«Асура, сюда!»
Но вендийский бог не явился. Вероятно, Светлейший поборол искушение вернуть свой ужасный лик.
Тогда Хёггсен взял в руки Черный Венец.
«Сет!» — позвал он.
Однако и стигийский покровитель не явился на помощь северному богу. Скорее всего, он отринул надежду получить назад свой магический артефакт.
Разозленный Хёггсен швырнул предметы в кипящую Гьелль, и кровавая река поглотила святыни. Цепь Рокка покоилась молча, и вряд ли сейчас бы пригодилась Богопротивнику. Тогда Хёггсен перекинул топор великанши в левую руку, а в правую взял Алый Стилет.
«Посмотрим, насколько крепко твое сердце, Черный Владыка!»
Тьяр вновь расхохотался. Из бездны Тьяргарда стали выбираться огненные демоны — бесчисленное воинство пламенеющей страны.
Конан подошел к лидеру наемников и взял Гретту за руку, передавая ей часть своей силы. Слезы Крома влили в ее тело необыкновенную мощь. Потом оба воина двинулись вслед за Хёггсеном, навстречу пылающему хаосу огня.