Клятвопреступник
Шрифт:
Он продолжал смотреть на угли.
— Но просто говорить по-волчьи недостаточно, в том-то и дело. Мне кажется… когда посылаешь блуждать свою душу… это оставляет следы в твоей собственной душе.
Ренн поежилась. Она тоже задумывалась об этом. Ярость белого медведя, безжалостность змеи… Временами она видела отголоски этого в Тораке. А теперь… эти зеленые крапинки в его глазах. Наверняка это были искры добра: крупинки мудрости Леса, которые вросли в него, словно мох в ветку дерева.
Но она была слишком раздражена,
— Возможно, это и оставляет следы, но не всегда. Твоя душа переселялась в ворона, но умнее ты от этого не стал.
Торак рассмеялся.
Помогая себе костылями, Ренн поднялась на ноги.
— Поспи. Я хочу уйти, как только рассветет.
Юноша бросил палку в огонь и поднялся. Затем он сунул куда-то руку и протянул Ренн какой-то предмет.
— Вот. Я подумал, тебе захочется забрать его.
Это были обломки ее лука.
— Теперь ты можешь похоронить его, — сказал он. В его голосе звучало сомнение, словно он был не вполне уверен, что поступает правильно.
Ренн не смогла проговорить ни слова. Трогая пальцами такое любимое дерево, она словно увидела, как Фин-Кединн вырезает его. Это наверняка былзнак. Наверняка.
— Ренн, — сказал Торак тихо, — никакой это не знак. Фин-Кединн сильный. Он поправится.
Она глубоко вздохнула и глотнула воздух.
— Как ты понял, о чем я думаю?
— Ну, я же тебя знаю.
Ренн представила, как Торак, хромая, шагает по Лесу, чтобы забрать ее сломанный лук. Она подумала: может быть, от блуждания души и остаются следы. Но сейчас… это был просто Торак.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что.
— Просто спасибо. За то, что ты сделал. За то, что нарушил свою клятву. — Положив руку ему на плечо, она поднялась и поцеловала его в щеку, затем быстро поковыляла прочь.
Волк смотрел, как Большой Бесхвостый моргнул и покачнулся, когда Сестра ушла, и ощутил, что его чувства были разбросаны и кружились, словно вихрь листьев.
С бесхвостыми все было так сложно. Большому Бесхвостому нравилась Сестра, а ей нравился он, но, вместо того чтобы потереться боками и лизаться, они бегали друг от друга.
Размышляя об этом, Волк отправился за Темной Шерстью. Она присоединилась к нему, ее морда все еще была мокрой от крови убитой добычи. В шутку покусавшись и потершись друг об друга, они побежали вверх вдоль Мокрой. Волку нравилось ощущать, как прохладные папоротники хлещут по его шкуре, слушать топот лап Темной Шерсти позади него. Он вдохнул восхитительный аромат свежей крови олененка и запах волка, который был своим.
В Лесу снова воцарился покой, и все же что-то заставляло Волка бежать к тому месту, где Большой Бесхвостый дрался с Укушенным. Добравшись туда, они перешли на легкий шаг. Яркий Белый Глаз смотрел на проснувшиеся
Громовник был большой загадкой. Когда Волк был детенышем, Громовник заставил его бросить Большого Бесхвостого и уйти на Гору. Позже, когда Волк убежал, Громовник был разгневан. Потом он простил Волка, хотя ему и не разрешено было больше возвращаться на Гору. Все это было очень странно, но, если подумать, Громовник был самцом и самкой, охотником и добычей. Волку было не понять подобного существа.
Волк привык ненавидеть все, что не понимает, но теперь он знал, что существуют вещи, которые он не способен понять. Громовник был одной из таких вещей, Большой Бесхвостый — другой. Большой Бесхвостый не был волком. И все же он был Волку братом. Просто был, и всё.
Слабый запах проплыл мимо волчьего носа, и он вскочил на ноги. Глаза Темной Шерсти блеснули. Демоны.
С рвением Волк приложил морду к земле, глубоко вдыхая, словно идя по следу. След вел мимо древних деревьев вверх на склон.
Логово было почти загорожено скалой, и проем был слишком узок, чтобы Волк мог протиснуться внутрь. Он расширил его, подкопав землю передними лапами, и Темная Шерсть помогла ему. Наконец Волку удалось проникнуть внутрь.
Внутри он уловил запах демона, но след был старый. Здесь не было демонов. Только худенький, дурно пахнущий бесхвостый детеныш.
Волк тихо заскулил и лизнул малышку в нос. Она даже не моргнула. С ней что-то было не так. Волк попятился из Логова и побежал за Большим Бесхвостым.
Уже наступил Свет, когда он подбегал к Логовам бесхвостых, и сразу понял, что ему придется подождать. На краю Быстрой Мокрой на берегу лежало много выволоченных плавучих шкур. Волк наблюдал, как вожак стаи Ворона поднимался вверх по берегу, и как Большая Сестра отбросила свои палки и, хромая, поскакала к нему, и как вожак рассмеялся и схватил ее передними лапами.
Глава тридцать девятая
— Скоро мы доберемся до Открытого Леса? — спросил Торак.
— Мы должны добраться туда до заката, — ответил Фин-Кединн, скатывая свой спальный мешок.
— Наконец-то! — выдохнула Ренн.
Она заткнула кусочек сушеного кабаньего мяса на березу для хранителя, но Рип тут же украл его. Торак попытался сделать свое подношение Лесу недоступным для воронов, засунув его в трещину в ясене. Тогда Фин-Кединн велел Ренн загасить огонь, и они с Тораком отнесли свой скарб к лодкам.
Прошло два дня с тех пор, как они покинули стоянку Сердца Леса, и им приходилось двигаться медленно, так как ребра Фин-Кединна еще не совсем зажили. Вождь племени Ворона прибыл один, остальные члены племени были поглощены заботами, связанными с нерестом лосося. Было приятно снова путешествовать втроем.