Клятвопреступник
Шрифт:
Торак выпрямился на ветке и пошел.
Боль рывком вытащила его из забытья: вороний клюв тянул его за мочку уха.
У него кружилась голова. Ветер дул в лицо, в голове шумели деревья.
— Торак! — Голос Ренн донесся до него откуда-то издалека. — Торак, смотри на меня. Только на меня. Не шевелись!
Ворон слетел с плеча Торака, и он пошатнулся. Под ногами качнулась земля.
Это не земля. Ветка.
— Смотри на меня, — приказала Ренн. Она припала к основанию широкой ветви, одной рукой схватив веревку, обвязанную вокруг ствола, другую вытянув ему навстречу. — Не смотри вниз!
Он посмотрел вниз. От такой высоты кружилась голова. Далеко внизу на змеистых корнях тиса кто-то сидел на корточках. Он разглядел пепельные волосы и бледное, обращенное вверх лицо. Он покачнулся.
Голос Ренн привел его в чувство:
— Торак. Иди… ко… мне.
Ее темные глаза словно притягивали его.
Он опустился на колени и пополз к ней.
— Ты что же, ничегоне помнишь? — спросила Ренн.
Торак потряс головой. Он дрожал, и ему было дурно, хуже, чем с ним когда-либо бывало на ее памяти. Все, что она могла сейчас сделать для него — помочь спуститься с дерева.
— Не помнишь даже, как отвязывал веревку и полз по суку? Ничего?
— Ничего, — сказал он заплетающимся языком.
Наконец она открыла бурдюк с водой.
— Вот. Тебе станет лучше.
Он не ответил. Он сидел, облокотившись спиной на ствол тиса, всматриваясь в его ветки.
Ветер улегся, близился рассвет. Рип и Рек устроились на нижних сучьях и мирно спали, наевшись конины, которой Ренн поделилась с ними в благодарность. Она сомневалась, что Торак вообще видел их. В его глазах светился какой-то странный нездешний свет, и, приглядевшись, она заметила, что они больше не были светло-серого цвета. В глубине его глаз появились зеленые крапинки.
— Я видел его, — сказал Торак. — Видел Тиацци. Он недалеко от Гор. Создает заклятия. Он думает, что сможет править Лесом.
Юноша встал на четвереньки, и его вырвало. Когда все закончилось, он обессиленно облокотился на дерево.
— Я уж думал, я никогда не вернусь.
— Что ты имеешь в виду?
Он закрыл глаза.
— Когда твоя душа вселяется в тело ворона, или медведя, или лося, ты остаешься в теле этого создания. Но деревья… они нераздельны. Для них думать, говорить, блуждать душой — все едино. Ты блуждаешь от дерева к дереву, от ясеня к березе, от березы к падубу. Быстрее и дальше, чем ты можешь себе представить. — Он сжал виски. — Так много голосов!
Ренн могла
Она знала, что люди порой ходят во сне, если их телесная душа выскальзывает из тела во время сна. Тело блуждает, пытаясь найти бродячую душу, и обычно они возвращаются вместе прежде, чем кто-то из них успевает выйти из укрытия. Но она не знала, что это может означать в случае с Тораком.
— Зачем ты сделал это, Торак? Зачем сейчас было отправлять свою душу блуждать?
Он открыл глаза.
— Чтобы найти Тиацци. — Он помедлил. — Я вижу его, Ренн. Порой лишь мельком вижу светлые волосы. Порой он стоит прямо передо мной. С него стекает вода. Он смотрит с упреком.
По ее спине побежал холодок. По лицу Торака она поняла, что он говорит о Бейле.
Она вспомнила день погребального обряда, когда Торак стоял на пляже и выкрикивал имя Бейла навстречу небу. Словно желая, чтобы дух преследовал его.
— За что ему осуждать тебя? — спросила она.
Он откинул голову, достаточно сильно и больно стукнувшись ею об ствол.
— Мы повздорили. Я ушел один.
— О, Торак! Почему… почему вы повздорили?
Он отвел взгляд.
— Он собирался попросить тебя остаться с ним.
Ренн почувствовала, как жар прилил к ее щекам.
— Он не хотел ссориться, — начал Торак. — Это я виноват. Я начал. Я оставил его на страже одного. Поэтому его убили.
Вокруг них просыпались птицы. Ренн видела, как капельки росы сверкают на завитках папоротника, напоминавших толстых гусениц. Шмель толкался вокруг цветков сон-травы.
«Столько страдания, — подумала она. — Бейл погиб. Все его племя горевало. Фин-Кединн пострадал. Торак мучался от чувства вины. И все это из-за Тиацци».
До сих пор она не понимала, как далеко распространилось зло Пожирателей Душ, словно трещины на заледеневшем озере.
— Торак, — наконец промолвила она, — это не значит, что это твоя вина. Тиацци убил его. Не ты.
Пчела опустилась на колено Тораку, и он наблюдал, как она с трудом карабкается по нему.
— Тогда почему он преследует меня? Я должен выполнить свою клятву, Ренн. Иначе он вечно будет преследовать меня.
Она поразмыслила над его словами.
— Возможно, ты прав. Но я тоже буду с тобой. И Волк. И Рип и Рек. — Она замолчала. — Только с этого момента не проси меня вернуться обратно в племя.
Губы Торака изогнулись, и он фыркнул. Помогая пчеле забраться на ладонь, он пересадил ее на лист лопуха.
Наступил рассвет, а они сидели рядом, наблюдая, как солнечный свет проникает в Лес.