Клятва верности
Шрифт:
– О, я тоже люблю тебя!
Ханна резко отстранилась и взглянула вниз с лестницы. В холле беспорядочной толпой теснились слуги.
– Поезжай. Тебе надо поторопиться, иначе опоздаешь на поезд. Кондукторы совершенно не считаются с опоздавшими, даже если речь идет о владельце железной дороги. – Изабель постаралась улыбнуться.
– Я буду ужасно скучать, – шмыгнула носом Ханна, и Изабель расплакалась. Она трогательно терла глаза платочком и часто моргала.
– Да уезжай, наконец!
Где-то за спиной Изабель распахнулась одна из дверей, грохнув ручкой о стену. Из комнаты выскочила Эсмеральда, нетерпеливо махая хвостом, Подбежав к Ханне, она ткнулась носом ей в ладонь. Девушка присела, чтобы потрепать собаку по холке. Эсмеральда спрятала огромную морду ей под мышку.
Вздохнув, Ханна поднялась и взглянула вниз, в холл.
– Эсми, ты проводишь меня?
Собака неодобрительно засвистела носом и побежала вниз по лестнице. Скрепя сердце Ханна спустилась за ней.
Смотреть в глаза слугам оказалось нелегко. Они провожали ее грустными, полными сожаления взглядами, и у Ханны в очередной раз сжалось сердце.
«Почему я должна уезжать? Почему должна прощаться с теми, кто стал мне близок и дорог? Всю свою жизнь я училась быть самостоятельной, привыкала к тому, что только моя семья может любить и принимать меня такой, какова я есть. А теперь я узнала, что бывают узы не менее крепкие, чем родственные, и чувства, которые способны поселиться в сердце за короткий срок – навсегда».
У входной двери она заметила Констанс и Дадли, за ними стоял Слейд с небритым, мрачным и решительным лицом.
Значит, он все-таки пришел…
А ведь та ночь после бала стала их последней ночью. Ранним утром Слейд переехал в свой особняк, словно больше не мог вынести близости жены.
Сейчас он казался неподвижным изваянием, застывшим у двери. Рука его лежала на дверной ручке. Он готовился повернуть ее, выпуская Ханну на свободу. Слейд осунулся, под глазами залегли тени, словно после бессонной ночи, но Ханне, украдкой посмотревшей на него, он показался воплощением элегантности и красоты.
Она должна попрощаться с каждым.
Девушка приблизилась к Ровене и Серафине. Две сестры вытирали рукавами морщинистые щеки, мокрые от слез. Ханна обняла служанок, пробормотав каждой на ухо добрые слова.
Миссис Эдгарс громко высморкалась в белый передник и зарыдала. Пожав ее пухлую руку, Ханна призналась, что никогда не забудет ее воздушных пирожных.
– О, Ханна! – пуще прежнего заревела кухарка.
Пришла очередь Хаммондса. Дворецкий степенно поклонился и устремил взгляд куда-то поверх плеча Ханны. Скорее всего, на противоположной стене висел очередной фамильный портрет.
– Мадам, прислуживать
– И тебе того же, Хаммондс. Ты очень милый человек. Ханна подошла к Пембертону. Тот немедленно согнулся пополам, изображая поклон, и упал бы, если бы Ханна не придержала его за локоть.
– Мне будет вас не хватать, юная леди. – Водянистые глаза дворецкого смотрели на Ханну с нежностью. – Вы так оживили наш дом. Боюсь, без вас здесь станет очень тихо.
– Что ты, Пембертон! – Ханна прижала ладони к груди. – Здесь останутся Изабель и ее собака, а с ними не затоскуешь. Приглядывай за ними, ладно?
Пембертон часто закивал головой, и Ханна быстро перешла к миссис Стэнли, опасаясь, что дворецкий может расплакаться. Такого зрелища она бы не вынесла.
– Миссис Гаррет, как жаль, что вы уезжаете, – вздохнула миссис Стэнли. Один из сыновей, стоявший рядом с ней, дернул ее за юбку и получил подзатыльник.
– Эй, Эдгар, – засмеялась Ханна, – слушайся маму и вырастешь отличным парнем.
– А я? – высунулся Джеко, младшенький миссис Стэнли.
– Обязательно, – Девушка потрепала мальчишку по вихрастой голове.
Наконец она подошла к Оливии, державшей на руках ребенка. За ее спиной маячил Ригби. Он смотрел на горничную со смешанным выражением гордости и нежности.
– Я хотела бы поехать с вами, – просительно протянула Оливия. Ее большие глаза наполнились слезами.
– Я бы тоже хотела, милая. Но там, куда я еду, не место крохотным детишкам вроде твоей Колет, – вздохнула Ханна.
«А как же твой собственный ребенок? Разве ему место в далеких прериях Дикого Запада?»
– Сэм, – сглотнув комок, стоявший в горле, заявила Ханна, – я так рада за тебя и Оливию. Береги ее, она мне очень дорога.
– Мне тоже, – смущенно усмехнулся Ригби.
Он одарил Оливию таким взглядом, что у Ханны сжалось сердце.
«У Ригби и Оливии впереди чудесное будущее. А у меня?» Добравшись до Констанс и Дадли, Ханна немного помолчала.
– Друзья мои, я не знаю, что сказать, – всхлипнула она.
– Мы любим тебя, Ханна. – Дадли порывисто прижал ее к себе, едва не раздавив в объятиях. – Ты наделена прекрасным даром менять людей к лучшему. Спасибо, что проделала такое и со мной.
– Какая глупость, – забормотала Ханна. – Ты всегда остаешься собой, и у меня нет нужды менять тебя, Дадли. Если ты выбрал свой путь, здесь нет моей заслуги. – Она быстро вытерла слезы. – Прощайте, будущий сенатор Дадли Эймс.
Констанс ничего не сказала, а просто обняла Ханну и отступила назад. Она едва не плакала.