Клятва верности
Шрифт:
– Господи, да пропадите вы пропадом! Ваша взяла! – быстро и зло зашептала Ханна. – Я бесконечно признательна вам за ваши подач… подарки, спасибо. Так подойдет? Теперь вы оставите меня в покое?
– Нет. – Рука Слейда опустилась на спинку ее стула, как бы случайно коснувшись шеи и спины. – Я не оставлю вас в покое до тех пор, пока вы не станете моей. Я хотел сказать – моей женой.
От его многозначительного тона, от прикосновения руки Гаррета к ее коже у Ханны потемнело в глазах. Почему-то ею овладела такая паника, что захотелось вскочить с
– Прошу вас, – зашептала Ханна дрожащим голосом. – Я умоляю вас не делать из меня героиню сплетен!
Слейд улыбнулся и чуть сжал ее обнаженное плечо пальцами. Глаза у него сделались колючими.
– Дочь Джейси Лолеса, человека вне закона, опасается за свою репутацию? – насмешливо протянул он. – А я-то думал, вы привыкли, что вас обсуждают и осуждают. Для богатеев, дорогая Ханна, вы навсегда останетесь поводом для пересудов, как бы безупречно вы себя ни вели.
Ханна едва ли слышала последние слова Слейда. Как смеет мерзавец вспоминать светлое имя ее отца? Он провоцирует ее на резкость своим вызывающим тоном! Он нарочно упомянул имя отца, чтобы задеть ее! Жестокий, расчетливый змей, проклятый убийца!
Ханна сидела, выпрямившись и сжав губы. Глаза ее смотрели в одну точку где-то в центре стола. Жгучая ненависть переполняла девушку. Она даже не отшатнулась, когда Гаррет поправил локон, выпавший из ее прически.
– Милая дурочка, ты даже не представляешь, в какое змеиное гнездо угодила, – продолжал Слейд все тем же насмешливым тоном. – Здесь каждый ведет свою игру, и тебе ни за что не выиграть. Особенно если твоим соперником буду я, дорогая Ханна.
Игра? Что он несет? Значит, происходящее для него – простая забава?
Ханна медленно обернулась к Гаррету и почти с ужасом уставилась в его красивое и одновременно отталкивающее лицо. Все дни он издевался над ней, желая ужалить побольнее, не понимая, что главный свой удар нанес гораздо раньше – когда погибли ее родители.
Девушка с ненавистью разглядывала Слейда, не переставая удивляться: мужчина ухаживал за ней и дарил ей подарки с одной только целью, чтобы унизить и посмеяться над ней. Разве можно испытывать к нему что-то, кроме ненависти?
Почему же тогда от каждого прикосновения Гаррета у нее начинает кружиться голова? Почему так больно перехватывает горло? Неужели она увлеклась собственным врагом?
– Милая Ханна, у вас такой странный взгляд. Я бы назвал его потерянным, – заметил Слейд, покачав головой. – Только не говорите мне, что я уже выиграл. А то будет слишком скучно. – Он поднял брови, разглядывая ее. – Какое разочарование! От дочери Джейси Лолеса я ожидал большего.
Чего он добивается? Открытой конфронтации? Что ж, он ее получит!
Словно что-то взорвалось в голове у Ханны, что-то черное, огромное и липкое, затопившее ее целиком. В глазах потемнело от злости. Она вскочила с места, отшвырнув от себя стул и оттолкнув прочь
Лицо Ханны скривилось. Она обернулась к Слейду, ее глаза пылали бешенством.
– Проклятый ублюдок! Неужели для тебя то, что ты делаешь, – всего лишь игра? Ты убил моих родителей, я знаю все! Ты виноват! И они! – Ханна обернулась и ткнула пальцем в сторону дяди и тети. – Тебе понравилось убивать, Гаррет? Я до сих пор вижу брызги крови на ковре и распростертые тела родителей. Убийство для тебя тоже игра?
Горячие частые слезы катились по ее щекам, мир за их пеленой колыхался и плыл. Лицо Слейда приняло растерянное выражение.
– Как ты мог? – слабым голосом спросила Ханна в полной тишине. – За что? За что?
Выпрямившись, она обернулась к родственникам. Их лица превратились в застывшие маски, бледные, искаженные, полные ненависти и ужаса. Девушка устало вздохнула:
– Неужели вы думали, что мы ничего не узнаем? Вы решили, что мы просто забудем? Лолесы умеют мстить, и однажды вам придется за все расплатиться. – Голос Ханны слабел.
Слейд Гаррет вполне оправился от потрясения. Сложив салфетку, он небрежно бросил ее на стол и поднялся. Ухватив Ханну под локоть, он сказал:
– Хватит, Ханна. Больше ни слова.
Девушка попыталась вырвать руку, но силы покинули ее.
– Убери свои лапы, убийца, – бросила она.
– Я никого не убивал! – рявкнул Слейд. Сидевшие рядом с ним подпрыгнули от неожиданности. Слейд же со всей силы стукнул кулаком по столу. – Я не имею ничего общего со смертью твоих близких. Поэтому не смей меня обвинять!
Ханна неожиданно растерялась. Она подняла глаза на Гаррета в надежде прочитать правду в его лице, но он смотрел вовсе не на нее. Проследив, куда он смотрит, Ханна уперлась взглядом в Сайруса Уилтон-Хьюмса. Слейд буравил его глазами, взгляд его стал не просто неприятным – в нем заключалась смесь ледяного презрения и бешенства, способная смутить даже самого дьявола. Сайрус сидел молча, бледный, как покойник, на узком лбу выступили капли пота, руки судорожно вцепились в край стола. Он молчал.
Гости, один за другим, начали поворачивать головы к хозяину дома, недоуменно вытягивая шеи. Никаких перешептываний, все ждали продолжения.
– Я никак не связан с убийством, в котором меня только что обвинили, – отчеканил Слейд, продолжая смотреть на Сайруса. – Свою невиновность я могу доказать. А вот удастся ли ее доказать вам и вашей жене? Я даже могу предположить, какую выгоду несет вам смерть Кэтрин.
Ханна ахнула.
Значит, он знает причину смерти родителей! Но почему он молчал? И почему не предотвратил страшной трагедии? Что он за человек?