Клятва рыцаря
Шрифт:
Однако, войдя в замок и направляясь к комнатам Изабель, Кормак ощутил некоторую неловкость. Изабель благодаря своим замужествам стала членом могущественного клана Дугласов, однако Кормак знал, что теперь этот клан не представляет для него опасности, и потому не мог понять, что же так смущало его. Инстинкт подсказывал ему, что не следовало бы приходить к Изабель, ожидая чего-то хорошего от этого визита, но он отбросил колебания. Он не собирается выяснять с ней отношения – после десяти лет Изабель должна лишь ответить ему на главный вопрос.
То, что Кормак увидел у двери в комнаты Изабель, заставило его
– О, Армстронг, ты все-таки пришел к ней? – шагнул к нему высокий широкоплечий мужчина с низким голосом.
– Да, я хочу поговорить с Изабель, – ответил Кормак. – А что вы здесь делаете?
– Мы слушаем очень интересную беседу. Сейчас наступило молчание, но разговор скоро продолжится. Хочешь присоединиться к нам?
– Вы знаете, кто я, а я вас не знаю. – Кормак подошел поближе к двери.
– Я сэр Раналд, – представился высокий мужчина. – Тот, кто все еще прижимает ухо к двери, – мой брат Джеймс. Мужчина справа от тебя – Йен, а слева – Уоллас. Мы все Дугласы. – Раналд холодно улыбнулся. – Я новый жених твоей любовницы.
Кормак смотрел на этого мужчину, чувствуя, что его снова предали. Изабель ничего не сказала ему о своем новом обручении, хотя напомнила о его обязательстве перед ней. Она снова удержала его при себе, будучи уже несвободной. На этот раз он не почувствовал ни боли, ни сожаления – только холод и злость.
– И когда же состоялась помолвка? – спросил он.
– Две недели назад. – Раналд пристально смотрел на Кормака.
Значит, Изабель уже была обручена, когда вызывала его.
– Поздравляю.
– О, чем я провинился перед тобой, что ты желаешь мне несчастья?
– Но ты ведь женишься на красивой, богатой женщине. Разве это можно назвать несчастьем?
– Да, если эта женщина уже уложила в могилу четырех моих сородичей. – Раналд посмотрел на Джеймса, который продолжал слушать у двери. – Они все еще занимаются этим?
– Скоро закончат, если судить по их стонам.
– Как только раздадутся удовлетворенные крики, приоткрой дверь. А сейчас нам надо вести себя потише, тогда будет отчетливей слышно, что происходит в комнате. – Раналд снова посмотрел на Кормака. – Я полагаю, ты не верил в ее преданность?
Кормак, к сожалению, верил, однако решил не откровенничать с этим циничным человеком.
– Разве то, что сейчас происходит, не доказывает ее неверности и не дает права расторгнуть помолвку? – мрачно поинтересовался Кормак.
– Я надеюсь извлечь кое-что из ее неверности. Если же мы ошиблись и неправильно истолковали то, что слышали, меня это тоже устраивает.
Кормак нехотя подошел к двери и приложил к ней ухо. Дверь была не из плотного дуба, а из легкой древесины, и потому доносившиеся приглушенные звуки можно было легко распознать. Он внутренне содрогнулся. Нет сомнений, что Изабель – если там действительно была она – занималась любовью. Кормак нахмурился и отошел от двери, удивляясь, почему он не испытывает ни малейшей ревности.
– Может быть, это служанку, – все-таки предположил Кормак и пожал плечами, когда все четверо мужчин быстро повернулись и посмотрели на него как на дурака. Он уже не раз встречал такие взгляды.
– Это могло бы быть, но я точно знаю, кто так громко стонет за этой тонкой дверью. Это моя невеста и кузен Кеннет. Мы следили за ними еще задолго до того, как они прибыли ко двору. Думаю, эта пара давно уже состоит в любовных отношениях и к тому же связана другими, более серьезными делами.
Прежде чем Кормак успел уточнить у Раналда, что он имел в виду, говоря о серьезных делах, Джеймс подал сигнал соблюдать тишину. Раздались последние страстные стоны любовников, и Джеймс слегка приоткрыл дверь. Кормак покраснел, узнав знакомые крики Изабель, когда та достигала оргазма. Когда-то она уверяла его, что только он мог слышать их. Конечно, это была ложь, и Кормак подумал, сколько же раз она лгала ему.
– О, Кеннет, любовь моя, ты с каждым разом становишься все лучше и лучше! – воскликнула Изабель, скользя ступнями вверх и вниз по его икрам.
– Ты тоже ласкаешь меня все изобретательней день ото дня, – ответил Кеннет, отстраняясь от нее и садясь на край кровати. – Это странно, учитывая твое пристрастие к юношам.
– Кормак не юноша. Он всего на несколько лет моложе тебя.
– Поскольку он, похоже, не знал женщин до тебя, я считаю его юношей.
«Это переходит всякие границы», – подумал Кормак, однако не двинулся с места. Ради того, чтобы узнать правду, стоило перетерпеть это унижение. Все его прочие чувства заглушила острая потребность до конца понять, что представляла собой Изабель на самом деле. Ему было больно сознавать, что женщина, которую он считал невинной жертвой интриг и которой поклялся в вечной любви, была коварной проституткой и, значит, все, что говорили о ней, было правдой.
– Я научила его всему, что умела сама, – сказала Изабель.
– О, теперь, должно быть, он опытный жеребец, – медленно произнес Кеннет.
– Ты ревнуешь, дорогой?
– Л ты все не можешь расстаться со своей детской игрушкой?
Кормак вздрогнул, испытывая еще большую неловкость от сочувственных взглядов всех четверых. Что ж, если он так ошибался относительно Изабель, то вполне заслуживает их жалости. А если бы они еще знали, чем он пожертвовал ради этой женщины, то, вероятно, разразились бы слезами, оплакивая его. Кормаку самому было впору заплакать, осознав открывшуюся ему ужасную правду.
– Если ты не ревнуешь к Кормаку, зачем тогда обвинил его в убийстве моего первого мужа?
– Он находился там и выглядел виноватым. А ты хотела бы, чтобы мои родственники напали на наш след?
– Нет. Они дали Кормаку небольшую передышку после того, как ты выдал им этого глупого Дональда. – Послышался тихий и злобный смех Изабель. – Подумать только, этот идиот Дональд решил, что сможет обмануть нас и шантажировать нашими секретами. Он вполне заслужил виселицу за такое самомнение. Где мои чулки?