Клятва Рыцаря
Шрифт:
Снова наступило молчание. Все продолжали сидеть около огня, погруженные в свои мысли. Через полуоткрытые окна с набережной долетали гул из одного из импровизированных лагерей, оклики патрулей, завывания ветра и шум сухого снега, бившего в оконные стекла. Блейкни вдруг встал с места и, подойдя к окну, широко распахнул его. В эту минуту издалека донесся глухой ропот барабанов, а снизу послышался показавшийся всем насмешкой над существующими обстоятельствами крик ночного сторожа:
«Спите спокойно граждане! Все
– Разумный совет! – шутливо заметил Блейкни. – Не пойти ли и нам спать, как вы думаете?
С его лица уже исчезла строгость, но он, казалось, готов был снова улыбнуться; лишь внимательный Фоукс разглядел, что эта веселость была лишь маской, и в первый раз с тех пор, как знал Блейкни, заметил морщину на его обыкновенно гладком лбу и какую-то жесткую линию вокруг губ. С проницательностью истинного друга Фоукс угадал, что было на душе Блейкни, и понял, что сегодня же вечером непременно произойдет объяснение между Перси и Арманом.
– Кажется, мы обо всем переговорили, Блейкни? – спросил он.
– Обо всем, дорогой мой, – ответил сэр Перси. – Не знаю, как вы, но я чертовски устал.
– А где вещи для завтрашнего переодевания? – осведомился Гастингс.
– В нижнем этаже; ключ у Фоукса, – ответил Блейкни.
Он еще пошутил по поводу костюмов и париков, но говорил как-то отрывисто, что не было в его привычках; Гастингс и Дьюгерст приписали это усталости и стали прощаться. Через минуту молодые англичане ушли, и Арман остался наедине с сэром Перси.
Глава 8
– Ну, Арман, в чем дело? – спросил Блейкни, когда шаги его друзей затихли внизу.
– Значит, вы угадали, что… мне надо… вам кое-что сказать?
– Разумеется.
Резким движением отодвинув свой стул, Арман принялся быстро ходить взад и вперед по комнате. Не обращая внимания на его хмурое лицо, Блейкни присел по своему обыкновению на угол стола и принялся спокойно полировать ногти.
Вдруг Сен-Жюст с решительным видом остановился перед зятем и произнес:
– Блейкни, я не могу завтра покинуть Париж.
Сэр Перси молча разглядывал свои ногти.
– Мне необходимо остаться здесь, – решительно продолжал Арман. – Я еще несколько недель не вернусь в Англию. За стенами Парижа у вас есть три помощника, кроме меня, но внутри Парижа я вполне в вашем распоряжении.
Снова на его слова не последовало никакого ответа; Блейкни даже не взглянул на Армана.
– В воскресенье вам будет нужен какой-нибудь помощник, – продолжал он, все более волнуясь. – Я весь к вашим услугам… здесь или вообще где-нибудь в Париже… но я не могу покинуть город теперь – ни под каким видом.
Видимо, удовлетворенный состоянием своих ногтей, Блейкни встал и, слегка зевнув, направился к двери в соседнюю комнату.
– Спокойной ночи, дружок! – сказал он. – Нам обоим пора в постель. Я чертовски
– Перси! – горячо воскликнул молодой человек. – Неужели вы расстанетесь со мною, не сказав ни слова?
– Я сказал много слов, дорогой мой, – возразил Блейкни, уже отворяя дверь в спальню.
– Перси, вы не можете так уйти! Что сделал я такого, что вы обращаетесь со мною, как с ребенком?
Рыцарь Алого Первоцвета подошел к Арману и, взглянув ему прямо в лицо, спокойным, почти дружелюбным тоном произнес:
– Неужели вы предпочли бы услышать от меня, что брат моей Маргариты – лжец и обманщик?
– Блейкни! – воскликнул Арман, с угрожающим видом делая шаг к нему. – Если бы кто-нибудь другой посмел сказать мне…
– Дай Бог, Арман, чтобы никто, кроме меня, не имел права сказать вам это.
– И вы не имеете права!
– Имею полное право, друг мой. Разве вы не клялись мне? И разве в настоящую минуту вы не собираетесь нарушить эту клятву?
– Я не нарушу свою клятву. Я сделаю все, что вы велите… дайте мне самое опасное поручение. Я все исполню.
– Я уже дал вам очень трудное и опасное поручение.
– Покинуть Париж и заняться наймом лошадей, пока вы и другие будете исполнять главную задачу? Это и нетрудно, и неопасно.
– Для вас, Арман, это очень трудно, потому что ваша голова недостаточно свежа, чтобы предвидеть все серьезные случайности и приготовиться к ним; кроме того, данное вам поручение и опасно, так как вы влюблены, а влюбленный человек способен слепо попасться во всякую ловушку, да и друзей увлечь с собою туда же.
– Кто сказал вам, что я влюблен?
– Вы сами с самого начала показали это, – с прежним спокойствием, даже не повышая голоса, проговорил Блейкни. – В противном случае мне оставалось бы только познакомить вас с арапником, как низкого клятвопреступника. И я, без сомнения, вышел бы даже из себя, хотя это было бы совершенно бесполезно и неблаговоспитанно, – добродушно добавил он.
Сен-Жюст был готово грубо выругаться, но, к счастью, в этот момент его горевшие гневом глаза встретились с ласковыми глазами Блейкни, и благородное достоинство, которым было проникнуто все существо скромного героя, заставило молодого человека смолчать.
– Я не могу завтра покинуть Париж, – повторил он уже гораздо спокойнее.
– Потому что вы сговорились увидеться с ней?
– Потому что сегодня она спасла мне жизнь и теперь сама в опасности.
– Она не может быть в опасности, если спасла жизнь моему другу, – просто сказал Блейкни.
– Перси!
Эти простые слова нашли отголосок в душе Сен-Жюста – он почувствовал себя обезоруженным. Его сопротивление сломилось перед этой непреклонной волей, и его охватили чувство стыда и сознание собственного бессилия. Он упал на стул и опустил голову на руки.